Александр Агренев. Трилогия (СИ)

— Компания дает шанс всем, кто того достоин. Главное не обманывать, и честно исполнять работу. Все!

Закрыв и присоединив вторую укладку к первой, главный инспектор слегка отряхнул ладони и подошел к вешалке. Глядя на него, как-то нерешительно засобирался и Силантий, то и дело поглядывая на свое прошение, так и оставшееся лежать на столе у старшего смены.

— Семен, чтобы морды лица у всех были целые. Проверю! А за чай благодарствую, весьма хорош.

Следуя за господином Долгиным на третий этаж управы, многодетный отец изо всех сил давил в себе предательскую робость. Для него и старший смены, уже высокое начальство. А уж к самому к его благородию!.. Как бы они не разгневались, что с такой мелочью от важных дел отрывают. Но все оказалось не так уж и плохо, как думалось — вообще-то, хозяин кабинета даже не обратил внимания на вошедших, занятый чтением бумаг.

— Александр Яковлевич, тут небольшой вопрос надо бы решить?..

— Ну?

Положив листок с прошением прямо на важные (других на столе у владельца фабрики и быть не может) документы, главный инспектор отошел в сторону и присел на стул, оставив охранника в полном одиночестве. Его благородие прошение прочел, подписал, и равнодушно отодвинул от себя. Только Григорий Дмитрич потянулся за ставшей ОЧЕНЬ важной бумажкой, как ее опять пододвинули обратно, заодно заинтересовавшись просителем.

— Силантий Саблин?.

— Так точно!

— Дед в Отечественную войну отличился?

— Так точно, в драгунах был.

— А скажи мне, Силантий, почему у трех твоих сыновей и одной дочки отчества с остальными не совпадают?

— Так… Ваше благородие, разрешите доложить?

Силантий привычно вытянулся по стойке смирно.

— Дети, это брата моего, Луки. Он от холеры недавно умер, с женкой. А я их, значит, к себе. Вот.

Прошение в очередной раз проделало свой короткий путь по столу, в направлении самого просителя.

— Свободен.

— Благодарствую, ваше благородие!

Подождав, пока закроется дверь, князь едва слышно хмыкнул:

— Что-то он какой-то дикий. Недавно приняли?

— Полгода.

— Все поверить не может, в свое счастье? Понятно. А это что?

Перед фабрикантом легло еще одно прошение, автор которого в данный момент выслушивал про себя много нового и крайне неприятного.

— Зашевелились, значит. Только он проявился?

— Так точно, остальные тихо сидят.

— Ну-ну. Между прочим, один знакомый тебе жандарм очень доволен нашими ""подарками"" — настолько доволен, что помимо всего прочего, у меня появились еще и пять новых фамилий солдат-отставников. Держи и запоминай.

Дождавшись, пока Долгин кивнет и положит ежедневник обратно, его командир продолжил, со странной улыбкой на губах:

— Кстати, об осведомителях — я позавчера, когда был в Питере, зашел на огонек в Офицерское собрание Измайловцев.