Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Повесила, а вот повернуться обратно не получилось — сильные мужнины руки осторожно обняли ее, мимоходом скользнули по полной груди и остановились на чуть выпирающем животике. Немного полежали, ласково поглаживая…

— Ну все, пусти. Пусти, говорю!

Чуть пополневшая и самую малость подурневшая, зато приобретшая удивительно плавную походку, хозяйка довольно улыбнулась, мягко отстраняясь.

— Там тебе письмо пришло.

— А!..

Прошли те времена, когда даже самый малый клочок бумаги, адресованный Савватею Вожину, вызывал у того опаску, пополам с настороженным интересом. Сколько он всего получил да прочитал за последние полгода! В городском почтамте его уже и в лицо узнавать стали. Так что одним письмецом больше, одним меньше… Спокойно поужинав в кругу семьи, глава семьи степенно огладил жиденькую бороденку, (ну не росла как надо, окаянная) и потянулся к бутылке с домашней настойкой. Не дотянулся. Так как рука замерла на половине пути, а голова и вовсе повернулась к гостю, пожаловавшему то ли на запах баранины в щах, то ли на вид бутыли самогона, приправленной алой гроздью рябины. Размашисто перекрестившись на ""красный угол "" избы, пожилой мужчина шагнул поближе, косясь при этом на полуведерную емкость.

— Вечер добрый, Савва.

— Добрый. Виделись же сегодня, дядька, иль случилось чего? Да ты садись, чего как неродной-то?

Молчаливой тенью скользнула Марыся, добавляя на стол еще одну стопку и тарелку с жареной картошкой.

— Виделись, да…"

"Мужчины дружно переглянулись, и не менее дружно ухмыльнулись. Повод для утренней встречи был не совсем обычным, можно даже сказать — редким. Общинный суд не каждый год случается! Правда, причина этого суда… Гм, хоть и житейская, но все же достаточно редкая. Суть же ее была в следующем: один мужичок, которому сильно не повезло в личной жизни (не всем же урождаться красавцами, кому-то надо и плюгавым замухрышкой жить), почти год обхаживал статную бабу-""солдатку"". К его сожалению, она его упорно не замечала, зато одного мужичка с соседнего села очень даже заметила. А потом и приветила. И все бы у них было хорошо, если бы отвергнутый ухажер-неудачник не затаил обиду, и не попытался выяснить — чем же это он так плох? Ну и выяснил, на свою голову. Получив в качестве утешительного приза хороший такой ""массаж"" всей морды лица. Причем аж в четыре руки, и еще неизвестно, какие из них были тяжелее — грубые мужские, или же условно нежные женские. Отлежавшись, и восстановив утраченное было здоровье, доморощенный сыщик притих, ожидая подходящего случая. Дождался — Авдотья ведь и не думала отказывать себе в мелких, а главное регулярных радостях жизни. Жила на окраине, ""радовалась"" исключительно ночью… Чего бояться? Как оказалось, было чего.