Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Чуть более внимательно ознакомился с пунктами о сохранении тайны работ (в том числе и насчет сдержанности в переписке с посторонними лицами), причем то, что, образно выражаясь, вход к князю стоил рубль, а выход полновесную тысячу, его абсолютно не смутило. И наконец — скрупулезно перечитал все, что касалось обеспечения его научных исследований. Кое-что так даже по три раза подряд, старательно убеждаясь, что это не сон."

"— Сколько времени вам требуется на переезд и сопутствующие хлопоты? Супруга, дети?

— К счастью или несчастью, таковых не имею. Так что готов приступить со следующей недели.

""Определенно, фанатик. Мне чертовски везет!"".

— Что же, ваша готовность радует. К следующему понедельнику я жду от вас список необходимого оборудования для лаборатории, ее штатное расписание и примерную смету расходов. Кстати, у вас уже есть какая-нибудь программа исследований?

""Хм, толково, вполне толково. Стоп!"".

— Простите, как вы сказали?

Профессор запнулся на полуслове, слегка пожал плечами и послушно повторил:

— Хотя тема моих исследований и сходна с таковой у господина Попова, все же они различаются. Например, я считаю более перспективным использовать при опытах катушку Румкорфа, в то время как уважаемый…

Взгляд князя вдруг приобрел пугающую глубину.

— Простите еще раз мою невежливость, Николай Дмитриевич. А каким образом вы узнали, как именно ведет свои исследования ваш коллега?

— Он несколько раз списывался со мной по известным вам вопросам, и в числе прочего мы с ним обсуждали и причины неудач в проводимых им опытах. Собственно, мы с ним даже поспорили. Так сказать, заочно. К сожалению, каждый из нас так и остался при своем мнении…

— А эти письма, они у вас сохранились?

— Разумеется! Хотя многие его идеи довольно-таки спорны, все же в них определенно имеется некое рациональное зерно. Было бы настоящим расточительством его терять. В спорах рождается истина!

— Вы несомненно правы. Ну что же, жду вас через неделю.

Долгин уже давно потерял нить происходящего при нем разговора, и чтобы не впасть в уныние от обилия незнакомых слов и терминов, начал почитывать газеты, напечатанные во Втором Рейхе. Несомненные успехи в изучении немецкого языка уже вполне позволяли ему не только свободно читать и говорить, но и пытаться сымитировать ганноверский акцент. К сожалению, последнее пока получалось очень коряво. Уход посетителя прошел для начинающего полиглота (в планах на изучение стоял и английский) как-то незаметно, зато тихий непонятный хруст прозвучал настоящим громом. Оторвав глаза от очередного заголовка, напечатанного довольно-таки красивым готическим шрифтом, Григорий увидел непонятное и оттого весьма тревожное зрелище: его командир успешно притворялся хамелеоном.