Александр Агренев. Трилогия (СИ)

И тем интереснее ей было беседовать с человеком, равнодушным к ее внешности и богатству — уж это она почувствовала сразу.

Княгиня Юсупова, она же графиня Сумарокова-Эльстон, слегка качнула головой и почти незаметно откинулась на изогнутую спинку небольшой софы, после чего еще раз обозначила улыбку, приглашая тем самым своего собеседника к ответу.

— Понимаю. Или ты займешься светской жизнью, или она займется тобой? По всей видимости, слухов обо мне ходит превеликое множество.

В этот раз улыбка была вполне отчетливой, и к тому же дополнилась очень мелодичным смехом.

— Все так и есть, вы угадали. И все же, почему вы неизменно отклоняете все приглашения?

— Ну почему же все? Ваше принял, причем с большим удовольствием.

Зинаида Николаевна на несколько мгновений задумалась, непроизвольно поглаживая при этом удивительно крупную жемчужину, украшавшую ее ""скромный"" домашний наряд. Еще раз качнула головой и с нейтральной интонацией протянула.

— В первых числах февраля мы устраиваем бал?..

— Почту за честь, Зинаида Николаевна.

Достигнув полного согласия и взаимопонимания, гость и хозяйка с четверть часа поговорили на отвлеченные темы, после чего Александр изобразил на лице приличествующую моменту тень сожаления и объявил, что вынужден откланяться. Приложился к изящной ручке, выразил надежду на скорую встречу и едва не пропустил появление лакея за своей спиной — до того тот бесшумно и плавно передвигался.

""Однако! Прямо не слуги, а духи бесплотные — паркет под ними не скрипит, ногами не шаркают, резких движений не делают. Видимо, потомственные лакеи. Или это их так выдрессировали?"".

Задумавшись над тем, где и как обучают многотрудному лакейскому ремеслу, молодой аристократ даже не запомнил, как дошел до прихожей (в которой вполне можно было принимать роту гостей — размеры позволяли), натянул на руки перчатки и небрежным жестом принял от дворецкого свою шляпу.

— Всего хорошего вашему сиятельству!

Не отвечая (замечать прислугу было дурным тоном), зато вроде бы в никуда кивнув, он водрузил головной убор на положенное ему место и спокойно прошествовал к выходу. Где дюжий швейцар тут же потянул могучую створку двери на себя, умудряясь выглядеть при этом и важным, и подобострастно-почтительным. Миновав встрепенувшегося было извозчика, князь все в той же неспешной манере двинулся по заснеженной гранитной мостовой вдоль длинного трехэтажного особняка, который так и хотелось обозвать нескромным словом — дворец. Впрочем, воочию познакомившись с интерьерами и отделкой фамильного гнезда Юсуповых, их гость только утвердился в том мнении, что по-другому его называть не было никакого смысла.