Агония

Потом мальчики превратились в юношей, четче стали просвечиваться жизненные ориентиры, цели, взгляды, и Вадим понял, что им не по пути. То, что он видел в Реймане, ему не нравилось."

"— Слушай, а что он наговорил тебе? — спросила Регина, осмелев после этой беседы. Ее и раньше интересовал этот вопрос, но она не решалась спросить. Боялась даже имя Владика при Шамрае упоминать, но раз уж они вышли сегодня на такие откровения, решила выяснить все окончательно.

— Про что?

— Ты как-то сказал, что наслушался от него.

Вадим снова вспыхнул злостью, его выдавали резкие движения. И напряжение, которое она нутром почувствовала. Раньше и не думала, что можно проникаться состоянием другого человека до такой степени. Но уже знала, что это реально. Просто от жеста, взгляда, чувствовать, как по венам тянется холодок.

— Пойдем, — резко сказал он.

— Нет. Скажи. — Решила, что ни за что не отцепится от Вадика, пока не скажет. Как-то слишком остро он среагировал. Болезненно. Не просто отмахнулся словами.

— Реня, отстань, — глухо выдавил, еле найдя в себе силы, произнести это мало-мальски спокойным тоном.

— Не отстану, — заупрямилась. — Теперь ни за что не отстану. Что он тебе такого сказал, что тебя аж выворачивает?

Действительно выворачивало. Но сказать он ей не сможет. Грязно. Как про шлюху. «Она громко стонет, когда сосет», — сказал ему как-то Рейман. Хоть и сам далеко не скромник, но повторить это язык не повернется.

— Реня, если ты сейчас не успокоишься, то нарвешься на грубость. А я не хочу быть грубым. Мне так нравится, что у нас все хорошо, без этих взаимных пинков.

— Ой, еще скажи, что он тебе про оральный секс насвистел, — легко выдала со смешком и вдруг поняла, что попала в точку. Поняла по его реакции. По той силе, с какой схватил ее за локоть и потащил обратно к костру. — Да? — переспросила и засмеялась.

Смех получился резким и громким. Где-то в деревьях всполошились сонные птицы. Что-то затрещало, ухнуло.

— А мне что-то не смешно! Тогда не смешно было это слышать! И сейчас совсем не смешно с тобой это обсуждать! — рыкнул на нее. — Ты в своем уме?

— Извини, я не хотела, это сл… само собой получилось, — чуть не сказала «случайно», но вовремя сдержалась, иначе это бы выглядело стебом. — Нет, стой! Подожди! Давай поговорим… — Шагнула наперерез и уперлась ему в грудь.

Пыталась с ним бороться, и, когда ему надоело это упорство, он подхватил ее, приподнял над землей и понес.

— Ой, как я люблю, когда мой Шамрай меня на руках носит! — смеясь, воскликнула Регина.

Он остановился, тяжело дыша, но не от тяжести в руках. К тяжести ее тела он привык, к его формам и изгибам.