Агония

— Не цепляйся с ним, не тяни его в наши отношения. Он этого очень хочет и сейчас радовался бы. Мы ссоримся из-за него. Он хочет быть нашей проблемой, и ты даешь ему такой шанс. Ты его возвысишь, если схлестнешься с ним. Он тебе просто не соперник, чтобы ты как-то на него реагировал. Ты мне важнее. Не надо меня отстаивать. Твое мужское достоинство для меня важнее, чем собственные терзания и уязвленные чувства. Я казню себя, что не ушла сразу. Но казнить и жалеть поздно. Я не выбирала между тобой и им. Ты должен это понять. Передо мной был другой выбор.

Сорвав тонкую травинку, Вадим перекусил ее, разжевав на зубах. Травинка напомнила ему о сигарете, и он сунул руку в карман, вытаскивая пачку и зажигалку.

— Продолжай, Киса, ты меня заинтриговала.

Она невесело усмехнулась, подождав, пока он закурит, и заговорила увереннее:

— Ты же знаешь, кто я. Как живу. У меня ведь ничего, кроме собственного достоинства, гордости, чести, нет… Нет особенных талантов, чтобы в глазах окружающих получить поблажку, нет денег или связей, чтобы чье-то расположение купить.

— А ты думаешь их купить можно?

— Рейман покупает. Его простят. Меня — нет. Я говорила про то, что выбор был не между тобой и им, а между тем, потерять ли мне совесть в глазах окружающих, или уйти к тебе. Все очевидно, ведь правда? Теперь для всех совесть я потеряла, но мне плевать, у меня есть ты.

Он долго смотрел на нее, делая одну затяжку за другой. Теперь ко всем новым запахам примешался такой знакомый запах мятного дыма, и Чарушина почти с наслаждением глубоко втянула его, кажется, немного успокоившись.

— Мне все равно, что думают другие, но с родителями проблем не хотелось бы, — добавила она. Шамрай громко вздохнул, этим вздохом говоря, что проблемы все равно будут.

— Теперь мне придется быть твоей совестью, раз ты свою потеряла. Спасибо, дорогая, что ты так меня бережешь, — сказал с легкой насмешкой, но обидеться на это Регина не успела. Он добавил уже серьезно: — Правда. Ты сказала мне много важного. Я даже не думал, что могу такое от тебя услышать. — С этими словами он коснулся ее щеки. Обвел овал лица, скользнув по подбородку. Обнял бы. Да в другой руке сигарета. Он хотел ее докурить и поразмыслить еще минуту.

Не многие люди способны переубедить его в чем-то или отговорить от твердо принятого решения. Не сказать, чтобы Регине это до конца удалось, но, возможно, ради нее стоило попробовать усмирить себя. Она совершенно права в одном. Никогда Рейман не цеплял его так, как сейчас. Никогда до этого Владик не получал от него столько внимания и не был так значим. Лет до двенадцати они дружили. Общие игры и развлечения. Что с детей взять? Только Шамрай был подвижнее, задиристее.