Аглая Арис. Сердце полемарха 2

Глядя на место, через которое проходят души людей, я не могла не впечатлиться, но оно, вопреки всему, совсем не пугало.

- Дом и судилище для душ, - тихо прошептала я, оглядывая это мрачное великолепие. - А ведь на всём пути от луга и до арки нам более ни одной души не встретилось. Думается мне, всё это по воле бога Аида.

- Души, что бродят по асфоделовому лугу не увидеть невозможно, так как их связь с миром живых на том этапе ещё достаточно крепка, - пояснил Арфей, поправляя чехол, в котором хранил свою драгоценную лиру. - Пойдёмте, нас ждут.

Ворота были распахнуты настежь, мы поднимались к ним не спеша по широкой, вырубленной в камне лестнице.

- Вы попробуете убедить Аида вернуть вам Эвридику снова? - спросила я, не сводя взора с тёмного зева, куда наша троица держала путь.

- Аид запретил мне появляться в его владениях, - вздохнул Арфей, - но Нииса была настойчива, и в итоге убедила меня в том, что вы откроете путь... И оказалась права, я спокойно прошёл к асфоделову лугу, затем сыграл Харону, и продолжал играть весь путь до противоположного берега Стикса. И каково же было моё удивление, когда на тропе не застал уснувшего от моей мелодии Цербера. Зато он был дальше и готовился разорвать вас, гиатрос Иринеос, - обернулся Арфей к целителю, - гиатрос Аглаю он бы не убил, не было у него на то приказа.

- Как вы это всё поняли? - ошеломлённо спросил старый лекарь.

- Я ведь полубог, чувствую намерения высших существ, - равнодушно пожал плечами мужчина. Он был спокоен и сосредоточен. Интересно, что он чувствует сейчас, когда так близок к возможности вернуть любимую?

- А ещё, - вдруг тихо добавил Арфей, словно говорил прежде всего для себя, - если не удастся оживить Эвридику, останусь здесь, попрошу Аида соединить нас навеки. Устал я от бренности бытия, бессмысленности своего существования.

Я удивлённо на него посмотрела: мне было, что ему возразить, многое показать с другой стороны, что его искусство может лечить души, то, чего я не могу сделать со своей медициной. Душа слишком тонкая материя, а ему подвластно исцеление именно нематериальных ран и заболеваний, если так можно выразиться.

Но я промолчала. Каждый вправе решать сам за себя. Мои советы точно будут не к месту."

"За разговором мы поднялись на последнюю ступеньку и, пройдя два десятка шагов по ровной площадке, замерли у входа в гору. Кованые блестящие ониксовые врата были открыты. Но желания ступить во тьму за ними не было никакого. Взяв за ладонь гиатроса Иринеоса, крепко её сжала и шагнула вперёд.

Арфей чуть отстал: он вынул свою лиру, нежно провёл пальцами по инструменту, а через мгновение всё окружающее нас пространство обволокло прекрасной мелодией. Она плыла, расходясь волнами, успокаивая дрожащие колени и вселяя в нас уверенность, что всё будет хорошо.