Агент сыскной полиции

Склонившись к дочери, Федор Михайлович мягко обнял ее за плечи, помог подняться и молча повел по набережной, потом вверх по склону, к видневшемуся чуть дальше арки экипажу с привязанной к нему серой в яблоках лошадью.

Синицына, подобрав юбки, последовала за ними.

И Алексей понял, что экипаж принадлежит вдове, так же как и лошадь под дамским седлом, на которой она, видимо, совершает прогулки верхом.

Тартищев пропустил женщин вперед, но перед тем, как исчезнуть в дверях кареты, обернулся и приказал:

— Алексей — со мной! Иван — живо в тюрьму!

Корнеев остается здесь! Доложить обо всем в восемнадцать ноль-ноль!

Лиза, прижавшись к отцовскому плечу, притихла, лишь изредка всхлипывая или молча, кивком, подтверждая слова Синицыной, которая взялась рассказывать, что же на самом деле произошло с девушкой за сутки с момента ее исчезновения из дома.

Анастасия Васильевна сидела рядом с Алексеем, и он разглядел, что руки у нее исцарапаны не меньше, чем у Лизы, а нарядная амазонка прожжена в нескольких местах. Белые кружева, обрамляющие шею женщины, почернели от сажи и копоти. Запах дыма от женской одежды в карете ощущался гораздо сильнее, чем снаружи, и поэтому рассказывать вдова стала не с начала, а с конца…"

"— С утра я выехала на рудник проведать тетушку, — пояснила она, глядя на Тартищева. И, как заметил Алексей, на протяжении всего рассказа она не сводила глаз с Федора Михайловича, а тот словно нарочно отводил взгляд в сторону, хотя слушал внимательно, не пропуская ни единого слова. Алексей это понял по тем редким, но существенным замечаниям и вопросам, которые делал его начальник в разговоре с Анастасией Васильевной.

— Со мной были четыре лакея и Малаша, — продолжала женщина, — они ехали на телегах за каретой.

Я везла в подарок церковноприходской школе книги, кое-какую мебель и учебные пособия, а также фортепьяно. Оно хоть и старенькое, но все — радость детворе! — Женщина едва слышно вздохнула. — С десяток верст по прохладе я всегда еду верхом, а потом перехожу в карету, но в этот раз решила обогнать обоз и несколько срезать путь по старой дороге до Елового Лога. Там когда-то была смолокурня моего отца, и мне захотелось проехать мимо, посмотреть, осталось ли что-нибудь из построек.

— Когда вы бывали там в последний раз? — быстро спросил Тартищев.

— Уже и не помню, лет восемь, а то и десять назад, — ответила Анастасия Васильевна. — Я постоянно езжу этой дорогой на рудник и про смолокурню даже не вспоминала, а тут словно подтолкнуло что-то свернуть в Еловый Лог. — Она опять вздохнула. — Запах гари я услышала за версту, но решила, что это горят костры, на которых варят смолу. Подумала, что там люди, и еще неизвестно какие… — Она стиснула ладони и виновато посмотрела на Тартищева.