Агент из подземелья

Остальные держались в тылу, не хотели лезть под пули, наверное, прятались за верстаками.

Алексей подтянул под себя ноги, пристроился за коробками. Он лежал на боку, сжимая пистолет обеими руками. Планшет отдавливал бок. Уваров затаил дыхание, уперся здоровым плечом в край полки.

Сначала объявился ствол, потом настороженный глаз. Жилистый мужчина с вытянутым лицом потерял шляпу, пучки волос топорщились вокруг плеши на макушке. Он был смертельно бледен, закусил губу. Пуля поразила его. Мужчина изменился в лице, рухнул навзничь, перегородив проход.

Дальнейшие свои действия Уваров просчитал заранее. Он докатился до соседнего стеллажа и втиснулся под него, скребя подбородком пол.

В мастерской вспыхнула истерика.

– Идиоты безмозглые! – вскричал Калленберг. – Возьмите его!

Досадно сплюнула и что-то фыркнула Эмма Фишер.

Алексей, сплющенный под стеллажом, видел только ноги и стрелять со своей позиции мог лишь по ним. В проход кто-то выскочил и открыл беглый огонь по коробкам. Пули красиво разбрасывали их, рикошетили от пола.

Рукоятка пистолета упиралась в пол. Уваров плавно оттянул спуск. Сухо гавкнуло творение Георга Люгера. Пуля перебила щиколотку, подломилась нога, гестаповец с воплем упал. Алексей выпустил в него остатки обоймы. Пули рвали дорогую кожу плаща, выплескивалась кровь. Пальцы скребли пол, тело дрожало в конвульсии.

Уваров выкатился в следующий ряд, снова пролез под стеллажом. Пространство вокруг ходило ходуном, изрыгало гарь и грохот. Гестаповцы самозабвенно палили, впадая в бешенство.

Алексей выбил пустую обойму, вставил полную. Он метался на цыпочках, выискивая щели в стеллажах. Теперь опасность назревала в правом проходе. Туда отправились все уцелевшие гестаповцы. Распылять малые силы они уже не хотели.

Алексей лихорадочно стащил с себя сапоги, избавился от надоевшего планшета и заскользил босиком в левый проход. Пол источал адский холод, но кого это сейчас волновало? Он прижался к торцевой части стеллажа, дождался, пока враги пройдут мимо, пустился дальше бегом, в обход стеллажей и станков, какого-то мусора. Уваров прыгал по нему, как девочка, играющая в классики.

Возможно, эти люди и были прожженными асами по пыткам и вынюхиванию, но в этот час они крупно прокололись, недооценили фантазию русского человека. Гестаповцы перебегали от ряда к ряду, садились, озирались по сторонам, но никто из них не посмотрел назад. Все они находились практически на одной линии. В очередь, сукины дети!

Алексей открыл огонь, и это стало для них громом среди ясного неба! Первый повалился замертво, не успев обернуться. Остальные смогли это сделать, но от этого им легче не стало.

Эмма Фишер получила пулю в бок и с надрывным воплем покатилась за стеллаж. Калленберг смертельно побледнел, стал стрелять.