Афганский рубеж 3

Не знаю, что они там все видят снаружи, а я чувствую вибрацию. Будто я на тонких спичках сижу.

— Все в стороны! Буду полностью опускать рычаг шаг-газ и выключать двигатели, — громко сказал я в эфир.

Евич всё понял и быстро разогнал всех на безопасное расстояние. Как только двигатели начнут выключаться, пойдёт разбалансировка. От вибрации вертолёт может свалиться с домкратов. И я уже никак не смогу на это повлиять.

В наушниках прозвучал голос Андрея Вячеславовича, что все отбежали. Сил удерживать вертолёт почти нет. Надо заканчивать.

Медленно убираю «коррекцию» на рычаге шаг-газ. На указателе оборотов несущего винта показания уменьшаются. Пока всё нормально, но теперь буду выключать правый двигатель. Схватился за стоп-кран и закрыл его.

И тут вертолёт резко дёрнуло влево. Рефлекторно начал давить на правую педаль, но рулевой винт в данном случае уже мне не помощник. Ми-24 начал ходить ходуном на домкратах. Вот-вот свалится!

— Стоять, — громко сказал я, будто это сейчас поможет.

Но вертолёт устоял. Теперь левый двигатель нужно выключить. Рывок будет гораздо сильнее.

Выключаю стоп-краном и второй двигатель. Вибрация и разбалансировка пошла ещё сильнее. Рвануло в левую сторону так, что я уже начал щупать ручку аварийного сброса входной двери справа. Мгновение и Ми-24 успокоился.

Сразу стало так тихо. На ручку управления упали две капли пота. Над головой несущий винт уже замедляет вращение.

Я выдохнул и расслабился.

— Леденец, 330й посадка. Всем большое спасибо, — доложил в эфир.

— Мы старались! — радостно сказал руководитель полётами.

Ещё с минуту никто не решался подойти. Все выглядывали из-за машин, пытаясь оценить насколько устойчиво стоит вертолёт на домкратах.

Да я и сам боялся резко пошевелиться или тронуть что-то лишнее в кабине. Аккуратно отстегнул парашют, выключил аккумуляторы и быстро вылез из вертолёта. А точнее спрыгнул на бетон, отошёл на несколько шагов и посмотрел на Ми-24.

Винты ещё вращались, а сам вертолёт спокойно стоял на четырёх домкратах. Посадка, хоть и выдалась нервной, но того стоила. Не помешало бы в инструкцию экипажу внести мой случай как вариант действий при невыпуске шасси. Правда, только как возможный, а не основной.

Со всех сторон к вертолёту начали подходить люди. Многие аплодировали и подбадривали меня. Но у меня было ощущение, что вертолёт ещё нас сейчас удивит.

— Стоять! — крикнул я и был прав.

Несущий винт медленно вращается и останавливается. В этот момент сами начали открываться створки. Показались потёртые пневматики колёс. Шасси просто «вывалились» из убранного положения.

Очередная молчаливая пауза, нарушаемая дуновением ветра и шумом двигателей машин. Я повернулся и посмотрел на зама по инженерно-авиационной службе.