Афганский рубеж 2

Поднимаются столбы пыли, но никаких взрывов.

— Ещё залп.

Несколько снарядов аккуратно летят на южный склон и в подножие высоты. Эффект тот же. На первый взгляд, 799я высота не заминирована.

— Захожу на посадку, — доложил я и начал снижаться.

Чем ближе к поверхности, тем больше летит пыль и трава. Обзор застилает жёлтая пелена. В кабине стало несколько темнее.

Касаюсь поверхности, и группа начинает высаживаться. Всё очень быстро. Сбоку вижу, как Сопин мне показывает большой палец.

Взлетаю и занимаю место Юриса. Теперь он высаживает своих пассажиров. Следом начали работу и Ми-8. Им уже предстояло дольше находиться на высоте. Груза и людей у них на борту гораздо больше.

— Взлетаю, — доложил Кислицын и поднялся вверх, чтобы пристроиться к Енотаеву.

Завершили высадку. На часах 4:45 утра. По радиосвязи пожелали удачи Сопину и заняли курс на Джелалабад. За рекой Кабул уже видно, как пылят колонны нашей техники. Мотострелковые подразделения выдвигаются в сторону своих позиций, а вот к Сопину никто не идёт. Очень странно!

Аэродром уже рядом. Первыми на посадку зашли Ми-8 и тут же освободили полосу. Сверху видно, как на стоянках царит неразбериха. Руководитель полётами в эфире не успевает давать всем команды, а на полосу со всех рулёжек уже следуют очередные вертолёты.

— Командир, не кажется ли что разведчиков, как приманку бросили к границе? — спросил у меня Кеша.

— Даже не кажется.

Медленно зависаю над полосой, но в эфире с помехами слышу нервный голос.

— Повтори, сколько⁈ Не может быть!

Несколько раз прозвучала подобная фраза. И говорил это не кто иной, как генерал Целевой. Откуда-то он руководит операцией.

— 302й, не заруливай! Не заруливай! — услышал я сквозь длинные переговоры голос Енотаева.

Началось!

Глава 30"

"Висеть над полосой смысла не было, так что я мягко приземлился. Тормозную гашетку зажал и стал ждать команды. Позади меня и Кеши приземлился Юрис. Он в замешательстве не меньше нас.

— Думаете, уже попёрли? — спросил по внутренней связи Кеша.

— Просто так большие начальники в эфире нервничать не будут. Предполагаю, что пошло всё не по плану.

— Жаль. Долгий день предстоит. Кушать хочется, Саныч.

Удивляюсь Иннокентию! Там мясорубка на границе началась, а он о пожрать думает.

— Не. Не хочу кушать. Там же парням надо помочь. Чего мы тогда сидим? — возмутился Кеша.

Всё же есть у него совесть!

— 302й, парой на стоянку заруливайте. Выключение по готовности, — вышел в эфир руководитель полётами.

Но я не торопился отвечать. Просто так Енотаев бы не стал мне говорить «не заруливать».

— 302й, Омару.

— Ответил.

— Вы приняли команду заруливать и выключаться?

Если что, мы можем и со стоянки взлететь. Чувство неведения, происходящего постепенно, начало давить на нервы.