Афганский рубеж 2

Чтоб его остановить, пришлось слегка стронуть вертолёт с места.

— Кеша, пальчиком своим нежнее работай при выходе на связь, — сделал я ему замечание.

— Понял. А сейчас? — спросил Петров.

— Лучше, — ответил я, не сдерживая улыбку.

Комэска запросил руление, и мы начали движение к полосе. Нужно думать о выполнении прикрытия группы, а у меня иные мысли.

На полосе выстроились быстро и начали ждать команды на взлёт. Воздух начинает нагреваться всё сильнее. Видно, как на фоне восходящего солнца плывёт горизонт.

— Ты что-то спрашивал, Сань?

Не смог я скрыть любопытства и задал вопрос Сопину.

— АГС, «Утёс», людей там высаживать будем. И главное, никакого движения пехоты не наблюдается. Я прав?

Насчёт пехоты соврал, поскольку с аэродрома и не заметишь её перемещение. Только когда взлетим.

— Ты не первый день живёшь. И не первый день в армии, — ответил Сопин.

Похоже, что высоту 799 будут держать только разведчики Игоря Геннадьевича.

— Внимание, я 201й, группе взлёт, — дал команду Енотаев.

Медленно поднимаю шаг и наклоняю нос вертолёта. Согласен, что взлетать с носового колеса, когда в грузовой кабине пассажиры, опрометчиво. Так что взлетим по самолётному. Разгоняю вертолёт по полосе, скорость растёт и подходит к отметке в 40 км/ч. Постепенно тяну ручку управления на себя. Есть отрыв!

Убираю шасси, и тут же в гидросистеме падает давление.

— Командир, — заволновался Кеша, когда вертолёт с трудом начал разгоняться над землёй.

— Не ссы. Всё под контролем. До 10ти досчитай, — успокоил я Кешу.

Это хорошо, что у него ещё нет указателя давления в гидросистемах.

Для Ми-24 это нормально в процессе выпуска и уборки шасси, что может упасть давление в гидросистеме. Главное, чтобы ненадолго.

— 3, 4… вроде сейчас в норме, — обрадовался Петров, когда скорость начала расти в нормальном режиме.

— 3й, на месте, — доложил Юрис, летевший сзади меня.

— Понял. Влево паашли! — скомандовал я, и мы начали разворот над аэродромом.

Заходим на полосу. Расходимся в стороны и начинаем лететь параллельно ей. Ми-8е разгоняются в это время по полосе. Нам же нужно было их прикрывать. Для уверенности пускаем ловушки, а то всё может быть сегодня."

"Как нас предупреждали местные лётчики, «зелёнка» рядом с Джелалабадом имеет у них дурную славу. Как и вся территория в провинциях Нангархар и соседней Кунар.

Утреннее солнце уже озарило всю долину реки Кабул. В этом районе она более полноводная. Параллельно ей извивается дорога на Пешавар. А дальше уже и Пакистан.

Смотрю я на горы, формирующие Хайберский проход, и не по себе становится. Уже можно разглядеть хребет Спингар или Сафедкох, как его зовут афганцы.

— «Белая гора»? — спросил у меня Кеша, но быстрее успел ответить Сопин.

— Она самая, Иннокентий. Высоту 799 уже нашёл?

— Так точно.