Брачная афера, или Целительница в бегах

Только откровенность и предельная честность.

Не скажу, что наши отношения складывались идеально. Ничего подобного. Мы спорили и даже могли поругаться, отстаивая каждый свое мнение. Как, например, с ателье Терезы Олден.

Переодевшись в новый костюм красивого горчичного цвета, который состоял из узкой юбки до середины голени и приталенного короткого жакета на голое тело, я явилась к нему в кабинет в конце рабочего дня. И прямо с порога спросила:

— Ну как тебе?

Отложив в сторону документы, Форест откинулся на спинку кресла. Задумчиво осмотрел меня с ног до головы, потирая подбородок, а потом выдал:

— Покрутись.

Сказано — сделано. Я медленно покрутилась, позволяя ему изучить меня получше.

— Что скажешь?

Положив руки на бедра, я встала в красивую позу и даже подмигнула мужу.

— Не слишком глубокое декольте?

Я тут же опустила глаза на вышеупомянутое декольте, в котором отчетливо виднелась грудь. Не вся, разумеется, а лишь верхняя часть. И выглядело все весьма и весьма симпатично. Если надеть массивный кулон, то будет еще лучше.

— Нормальное декольте. Что не так? — Я снова уставилась на мужа.

— Разве под пиджак не положено надевать блузку? — не отступал Форест.

— Не будь ханжой. Тереза говорит, что так сейчас модно.

— И откровенно.

— Если есть что показать, то почему не сделать это? — отмахнулась я и снова покрутилась на месте. — Правда, симпатичный костюм? И цвет такой… неожиданный. Не думала, что мне подойдет горчичный. Это первый из костюмов. Тереза сошьет еще три, а также четыре платья и…

На этом моменте я замолчала и осторожно покосилась на мужа.

— Ты же не против?

— Таких декольте? Против, — ответил он.

Но я не приняла его слова всерьез.

— Я про деньги. Ты открыл счет на мое имя, сказал, что он безлимитный. Но я… я ведь так и не спросила, могу ли тратить с него деньги.

Особенно после того, как узнала правду об его семье.

— Если бы было нельзя, я бы не открывал счет. Или сделал бы ограничение по сумме. Так что не волнуйся и трать.

Я бросила настороженный взгляд на дверь. Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал. Приблизившись, я села на стул, закинула ногу на ногу и осторожно поинтересовалась:

— Прости, что спрашиваю, но… это деньги твоего дяди? Их точно можно тратить?

Форест на мгновение помрачнел, а потом ответил:

— Бенджамин Форест не имеет к этим деньгами никакого отношения. Это деньги моего отца.

Звучало, конечно, прекрасно, но кое-что было непонятно и не сходилось с его более ранними словами.

— Это не мое дело, но ты же сам говорил, что вы жили небогато. Откуда такие средства?

Он имел полное право не рассказывать. В конце концов, это не мое дело. Но Форест ответил:"

"— Да, жили мы небогато, но всегда всего хватало. Мой отец не был скупым, он просто решил не потакать непомерным аппетитам моей матери.