Брачная афера, или Целительница в бегах

Практически каждый вечер, — за некоторым исключением, когда работы накапливалось слишком много или возникали неотложные дела, требующие личного присутствия, — мы собирались в гостиной за чашкой ароматного чая и разговаривали. Обо всем.

Клянусь, не найдется, наверное, темы, которой мы не коснулись бы. Вплоть до того, какими болезнями переболели в детстве и кому и в каком возрасте подарили свой первый поцелуй.

— Макс Тинс, — с готовностью сообщила я и взяла с тарелки небольшое песочное печенье. — Мне тогда уже исполнилось пятнадцать, а ему семнадцать. По Максу сходили с ума все девочки частной школы в Фермонии.

— И ты тоже? — с улыбкой поинтересовался Форест."

"Мы сидели на мягком диване, совсем рядом, всем корпусом развернувшись друг к другу и опираясь локтями о спинку дивана. Приятный полумрак настраивал на спокойный и легкий разговор, полный откровений.

— А чем я хуже? — хмыкнула я. — Конечно, он мне нравился. Весь такой… тощий, с длинными обесцвеченными волосами. И еще такой челкой. — Я взмахнула рукой, проведя у лица, показывая, какую челку имела в виду. — Знаешь, которая вечно падала на глаза, добавляя таинственности и трагичности образу. Он был весь такой печальный и возвышенный. Девочки любят страдающих мальчиков. Им всегда хочется их утешить и пожалеть.

— Мы таких лупили за школой, — признался Форест.

— Как тебе не стыдно? — притворно возмутилась я. — Наверняка ты из тех мальчишек, которых вечно вызывали к директору? Такие опасные парни, от которых хорошим девочкам следует держаться подальше.

— Возможно, — улыбнулся он. — Так этот Тинс тебя поцеловал?

— Это случилось на осеннем балу. Я набралась храбрости и пригласила его на танец. Он неожиданно согласился, а потом увел меня в сад и поцеловал. Кстати, мне абсолютно не понравилось. Мокро, противно и еще этот его язык. — Я скривилась при одном воспоминании о том вечере. — Поэтому я попробовала оттолкнуть его. А когда не смогла, врезала коленом по самому чувствительному месту.

— Вот теперь верю, — одобрительно хохотнул Форест.

— Тинс ко мне до самого выпуска не приближался. По дуге обходил, если сталкивались в коридоре. А кто была та счастливица, которой ты подарил свой первый поцелуй?

— Бекки Стафорт. Мне было пятнадцать. Наша команда выиграла, а она подловила меня после игры и затащила за трибуну. Весьма пылкая оказалась девушка. На год старше меня и с вот такими большими… глазами.

Я хихикнула, догадавшись, о каких именно «глазах» идет речь.

— И как? Тебе понравилось?

— Сложно сказать. Нас поймал тренер, и я тот поцелуй потом два часа отрабатывал на поле.

Не сдержавшись, я засмеялась в полный голос.

Вообще с Форестом было удивительно легко и свободно. Никакой скромности, стеснения, запретов и предрассудков.