Брачная афера, или Целительница в бегах

Высокий, крепкий, с темными волосами, серебристыми висками и легкими морщинками вокруг карих глаз, он был красив именно той мужественной красотой, которая заставляла девичьи сердца биться быстрее, независимо от возраста и вкусовых предпочтений.

— Здравствуй, папа.

Я всегда была папиной любимицей, принцессой, которую баловали, жалели и исполняли все ее желания. Стоило мне только озвучить просьбу, как ее тут же удовлетворяли. Я обожала отца, считала его героем и уж точно не собиралась ему перечить.

До этого самого момента. Я смотрела в его глаза и впервые в жизни видела в них осуждение и разочарование. И от этого стало так больно и горько, что словами не передать.

— Собирайся, Миранда, — велел он.

Ни приветствия, ни единого вопроса, лишь сухой приказ. Отец даже мысли не допускал, что я посмею отказаться. А именно это я и собиралась сделать. Я не желала возвращаться. И дело не только в Киране. Мне… мне неожиданно понравилось в тридцать третьем форте. Понравилось что-то менять, стремиться, стараться, придумывать и радоваться каждой крохотной победе. Это ведь такое чудо наблюдать за тем, как окружающее пространство постепенно меняется и становится другим. Как меняются люди, которые выбираются из депрессии.

— У меня двухлетний контракт на работу здесь, — заметила я, решив немного потянуть время.

В следующее мгновение раздался раскат грома, заставивший поежиться.

— Я его выкупил, — отозвался отец. — За весьма большую сумму денег. Так что ты больше ничего никому не должна. Собирайся, Миранда, мы улетаем.

— Я… я не хочу, — тихо, но твердо произнесла я, глядя ему в глаза.

Отец застыл и слегка прищурился. В глубине его карих зрачков промелькнуло раздражение.

— Миранда, ты, кажется, не поняла. Я не спрашиваю твое мнение. Меня абсолютно не интересует твой ответ. Это приказ. Мы улетаем. Сейчас. Ты больше ни мгновения не проведешь здесь.

Его слова, произнесенные ледяным тоном, причинили сильнейшую боль, но я выдержала.

— Это ты не понимаешь, папа. Спасибо тебе за выкуп моего долга, но я хочу остаться здесь. Сама, по собственной воле.

— Здесь? В этом… бардаке? Ради этого ты училась все годы, ради этого старалась и занималась? Чтобы гнить на задворках Мордака?

Логика в его словах имелась, но я все равно не желала менять свое мнение. И все еще надеялась переубедить отца. Он ведь всегда понимал меня как никто другой. Что изменилось?

— Отец, я знаю, ты злишься, но…"

"— Миранда, ты сама себя слышишь? — резко перебил меня господин Хоуп, уже не скрывая эмоций. — Ты хоть понимаешь, как мы с матерью переживали? Ты психанула, вильнула хвостом и пропала, ничего не сказав.