Адвокатская этика (СИ)

Не доверяя своего голосу, решил просто покрутить головой.

Мать перевела взгляд на подвязанную руку, на раненое плечо. Перенесла свою ладонь к нему.

Снова покрутил головой.

Она приоткрыла губы, желая что-то ответить, но передумала. Тяжело сглотнула, часто заморгала, я увидел, как её ресницы вмиг стали мокрыми и слипшимися.

ЕЙ было сложно говорить, мне - сложно слушать, хотя когда-то я этого очень желал. И вот когда это случилось, я окаменел.

— Лена сказала, этого человека убили...

Я коротко кивнул в ответ.

— Его больше нет, - переиначила она фразу, будто желала убедиться. - Поделом.

Знала ли мать, что этот человек мало чем отличался от её мужа? Упомянула ли об этом племяшка?

Сердце подсказывало, что да, упомянула.

Тёплые, но измученные артритом пальцы гладили мою руку, плечо, шею, поднимаясь к лицу.

Мама будто со мною знакомилась, замечала, как изменился, как повзрослел, кем я стал. Влажные глаза скользили по лицу, проникая глубоко: в сердце, в мозг, в душу.

— Я должна тебе что-то сказать... - всхлипнув, с трудом произнесла она. - Ноя не знаю, как...

— Потому что мне стыдно, сынок. Мне перед тобой очень-очень стыдно.

Я рвано выдохнул. Внутри всё заклокотало, я отвернулся... Не потому, что не хотел смотреть, потому что не получалось. Потому что в глазах защипало, в носу защипало, я сжал пальцами переносицу стиснул зубы и зажмурился. Я отвернулся, чтобы оставаться мужчиной. Чтобы просто оставаться мужчиной...

Но мужские поступки кроются не в умении прятать слёзы. О нет, они выражаются совсем в другом.

Резко обернулся, поднял ресницы, часто моргая и высушивая глаза. Притянул мать здоровой рукой, прижал к себе сильно, так сильно, что чувствовал кожей сумасшедший стук её сердца.

Опустил голову, коснулся дрожащими губами макушки её головы и снова прикрыл глаза.

— Больше ничего не говори. Ты уже всё сказала.

— Прости меня, сынок. Ради Бога:прости... прости меня... - говорила она, задыхаясь от эмоций и слёз.

— Тихо-тихо, чш-ш-ш... Ничего больше не говори.

Мама отошла в ванную комнату, чтобы умыться, я, всё ещё находясь в шоке, прошёл на кухню.

Лена задумчиво резала овощи к мясу. Я застыл в дверном проёме, привалился плечом к косяку и шутливо сказал:

— Опять наготовила как на роту солдат.

Лена пугливо на меня посмотрела.

— Злишься, что не сказала всю правду?

Я философски хмыкнул и пожал плечами. Ну, предупредила бы она меня, чем бы это закончилось? Начал бы отговаривать. Поэтому она и не сказала, знала меня, как облупленного.

— Нет, - ответил я разумно. - Не злюсь.

Племяшка отложила нож, вытерла руки и подошла ко мне. Я провёл ладонью по её щеке, убрал непослушную прядку волос за ухо. Она покосилась на дверь, за которой слышался шум воды, и тихонько сказала:

— Ты знаешь, я так часто о вас думала. Неправильно то, что между вами происходит...