Адвокат. Судья. Вор

– Времени нет, паря, ты не думай, я не тронулся, просто сказать тебе много надо, а все объяснить не успею… У Ирины спросишь, она остальное доскажет… Придешь к ней, скажешь, что послал тебя Юра, главный эксперт по экспроприации антиквариата – она меня так называла, понял? Потом скажешь, что глаза у нее, как у ренуаровской «Актрисы», запомнил? Это как пароль будет, что ты действительно от меня…

Недоверия в глазах Серегина стало меньше, и он кивнул старику:

– Понял… Где мне вашу жену искать?

Барон снова стал задыхаться, лицо его налилось малиновой краской, и он еле слышно просипел:

– Она в Эрмитаже работает, ее фами…

Старик не успел договорить, он буквально подавился разрывавшим его легкие кашлем, в последний момент закрыв рот ладонью… Худое тело Барона выгнулось, словно от нестерпимой боли, и он не то чтобы закашлялся, нет, кашлем это назвать нельзя было, это был какой-то жуткий нутряной крик, хрип, вой, рвавшийся из горла вместе с мокротой и кровью… Юрий Александрович дернулся на стуле, схватился за грудь рукой и упал на пол, продолжая хрипеть. Серегин же подскочил к двери, распахнул ее и заорал на всю больницу:

– Эй, кто-нибудь, тут человеку плохо!

Из соседнего кабинета выскочил бледный Колбасов, быстро спросил:

– Приступ у старика начался, – ответил журналист, оборачиваясь к корчившемуся на полу Барону.

Опер метнулся за врачами, усланными им же самим подальше от этих двух кабинетов, а Серегин поднял старика с пола и положил на стоявшую у стены жесткую врачебную кушетку. Юрий Александрович таращил глаза, тянул к газетчику руки и явно силился сказать что-то, но не мог вымолвить ни слова сквозь хрип и кашель…

Через минуту им уже занимались врач и фельдшерица, они сунули Барону в горло какой-то ингалятор и сделали сразу два укола – в бедро и в вену на левой руке… Постепенно приступ начал стихать; Юрий Александрович лежал на кушетке, обливаясь потом, и жадно дышал, словно выброшенный на берег матрос с погибшего во время шторма корабля…

– Фу, блядь, – сказал Колбасов, вытирая со лба испарину. – Ну ты даешь, Михеев… Я уж думал, ты помирать собрался… Ты смотри, не пугай меня так… Нам еще с тобой разговоры до конца договорить надо.

– Не переживайте, начальник, – просипел старик. – Договорим…

– Только не сейчас, – хмуро сказал врач, из-под белого халата которого выглядывали брюки с офицерским кантом. – Сейчас я попрошу всех посторонних выйти, нам с Юрием Александровичем нужно еще кое-какие процедуры сделать.

Колбасов ухмыльнулся, но возражать не стал, Серегин же шагнул к кушетке и пожал влажную и слабую ладонь Барона:

– Поправляйтесь, Юрий Александрович… Я думаю, все будет хорошо…

– Спасибо, – каркнул в ответ Барон.