Адвокат. Судья. Вор

 – Ведь многие маленькие музеи заказывают копии известных полотен, потом для разных казенных учреждений заказывали, для гостиниц… Ну и некоторые из разбогатевших торгашей и спекулянтов тоже любили на стенку якобы Айвазовского повесить… Но это уже частные заказы… Вообще-то с этими заказами все не так просто было. Ведь, для того чтобы копию с какой-нибудь картины сделать, нужно каждый раз у эрмитажного начальства специальное разрешение оформлять… Но Олега-то там все знали отлично – и папаша про музей книжки писал, и мать там работала, так что никаких особых проблем у Олега Сергеевича не возникало, и работа была всегда. Хотя прошлое его было небезупречным, я проверял: он пару раз привлекался – один раз за спекуляцию, второй – за незаконные промыслы, но, что называется, отделался легким испугом, помогали ему, не иначе…

– И хорошие он копии делал? – спросил Ващанов внезапно охрипшим голосом.

– Говорили, что очень хорошие, – пожал плечами Марков. – Я, правда, сам ни одной не видел… Ну так вот… Когда Варфоломеев-старший умер, он какую-то часть своей коллекции Эрмитажу завещал, а остальное разделил между сыновьями, причем как-то так странно получилось, что поделить-то коллекцию родитель поделил, но хранителем всей этой радости назначил старшего, видимо, опасался, что младший все пропьет или бабам раздарит… Дмитрий-то остался жить в старой отцовской квартире, а Олег в новостройке на Охте однокомнатную хатенку получил… Ну и, судя по всему, братья ладили между собой не так чтобы очень. Вот… Да, одна важная деталь – коллекция Варфоломеева на всех положенных учетах состояла, в каталогах разных, ну, может, не вся, но большая ее часть… То есть просто так ее было не продать и не вывезти никуда, это однозначно… А в марте восемьдесят восьмого Варфоломеев, который Дмитрий, обратился в милицию с заявлением о том, что на его квартиру было совершено разбойное нападение: вечером позвонили в дверь квартиры, он открыл, а там якобы два кавказца с пистолетами…

– Почему «якобы»? – перебил Степу Ващанов.

Марков усмехнулся и достал из пачки новую сигарету.

– Почему «якобы»?.. Понимаете, Геннадий Петрович, очень уж много в версии Варфоломеева неувязок было… Он в милицию позвонил уже поздно вечером, когда от веревок злодейских освободился. Туда группу послали, но, естественно, ничего по горячим следам не получилось. А я к нему уже утром пошел – он же инвалид, пришлось уважить… Ну и поговорили… По словам Варфоломеева, его сразу связали и залепили рот скотчем.