Адвокат. Судья. Вор

 – Ты, Степа, тоже имей в виду – чем больше будет круг посвященных, тем больше у тебя шансов поздравить «убойщиков» еще с одним глухарем – со мной, в виде тушки потерпевшего.

– Кудасов тебя устроит?

Сергей медленно кивнул:

– Устроит. О гарантиях говорить не будем – мне достаточно твоего слова. Когда дашь ответ?

– Сегодня пятница, – наморщил лоб Степа. – Давай в понедельник, чтобы оно реально было. В шесть вечера, на старом месте.

– Идет. – Сергей кивнул, быстро повернулся и зашагал в сторону Литейного моста.

Оставшись один у памятника вождю мирового пролетариата, Степа сел на лавочку, с отвращением закурил вонючую сырую сигарету и, глядя на синеватый дым, невольно окунулся в грустные воспоминания о тех временах, когда Серега Челищев казался ему настоящим парнем и если не другом, то, по крайней мере, в чем-то примером для подражания.

Степа Марков поступил на юридический факультет Ленинградского университета на год позже Челищева и сразу попал в так называемую «ментовскую» группу. На юрфаке тогда экспериментировали, и решено было создать специальную группу из двадцати пяти ребят, которые после выпуска должны были влиться в славные ряды ленинградской милиции. За годы учебы Степа с Сергеем сталкивался редко, хотя, конечно, знал его (а не знать Челищева было трудно – чемпион университета по дзюдо, отличник и бабник, он был весьма яркой фигурой на факультете). Степа же учился средне, особо шумным успехом у девчонок не пользовался и вообще старался держаться в тени, стесняясь своей бедноватой по «универским» меркам одежды.

Воспитывался Степа Марков без отца, и его мать – инженер второй категории закрытого конструкторского бюро – всю жизнь выбивалась из сил, стараясь дать сыну образование, да, видно, от того надорвалась и тихо угасла, когда Степа заканчивал пятый курс. Поскольку у Маркова не было вообще никакого блата, распределение он получил «на землю» – в отдел уголовного розыска районного управления внутренних дел.

По итогам нормально прошедшей проверки в РУВД перед операми выступил районный прокурор по кличке Ежик (он был знаменит тем, что в обеденные перерывы всегда принимал сердечные капли, запивая их стаканом портвейна, а по всем служебным делам непременно советовался с женой, учительницей литературы), который коснулся, в частности, ситуации с орлом, деликатно намекнув, что на птицу можно свалить три, ну пять шапок, но ведь не двадцать же, потому что где-то ведь должно быть и гнездо… Степа попытался тогда высказать свое мнение по орлу и шапкам. Кончилось это крайним обострением отношений с коллегами. Нет, они не стали делать пацану подлянок, но и всерьез его уже не воспринимали.