Адвокат. Судья. Вор

Бесплатный сыр бывает только в мышеловках… Антибиотик – умный и расчетливый человек, в его деле действует своеобразный закон сохранения энергии: если где чего-то прибывает, то в другом – должно убывать. Лишние ему не нужны…

Катя долго молчала, а потом, попросив у Степы сигарету (от вонючей «родопины» у нее сразу закружилась голова), спросила:

– Степан Петрович, позвольте и я задам вам вопрос, раз уж у нас такой разговор пошел откровенный…

– Спрашивайте, – кивнул Марков. – Если это не будет касаться интересов службы, отвечу вам честно…

– Я о вас и о вашем отделе кое-что слышала… Неужели вы всерьез верите в то, что государство сейчас действительно ведет борьбу с так называемой «мафией»? Скажу точнее – не ведет, а хочет вести?..

Степа вздохнул и загасил свой окурок в пепельнице:

– Я, Екатерина Дмитриевна, за всю Россию страдать не умею, о себе лично – скажу. Я делаю все, что могу, чтобы сломить ту систему, которую налаживает в Питере Антибиотик, и я не один такой.

Катя внимательно посмотрела Степану в глаза и покачала головой:

– Вы – симпатичный и, видимо, искренний человек… Мне просто страшно за вас…

– Давайте все-таки от моей скромной особы перейдем к вашим проблемам…

Катерина решительно тряхнула головой:

– А у меня нет проблем, Степан Петрович. То, что я сюда попала, – что ж, сказано в Библии: время разбрасывать камни, время – собирать… Но при всем моем уважении к вам говорить я ничего не буду. Я ведь, в отличие от вас, в государство не верю, а с моим делом – решайте сами. Согласно существующему законодательству, если сможете, конечно.

Марков помолчал, потом кивнул, поняв бесполезность своих попыток:

– Что ж… Как хотите. Очень жаль, что разговора не получилось.

– Что поделать, – ответила Катя. – Храни вас Бог.

Утром следующего дня ее перевели в «Кресты». Адвокат принес по ее просьбе самоучитель испанского языка, и Катя постоянно листала его в камере, где, кроме нее, сидели еще пять женщин. Она шептала про себя испанские слова, заставляя мозг отключаться от всего остального, чтобы не скатиться в безвольное отчаяние. От Антибиотика и Сергея по-прежнему не было никаких вестей.

На третий день ее пребывания в «Крестах» кто-то бросил ей в «кормушку» короткую записку. Подписи не было, но Катя обмерла, сразу узнав твердый почерк Олега. В записке была всего пара строк: «Катенок, что случилось? Почему ты здесь? Что тебе нужно? Все будет хорошо, ничего не бойся. Люблю. Вечером напиши ответ – придет человек из библиотеки». До вечера Катерина промучилась физически: ее тошнило, бил озноб.