Адвокат. Судья. Вор

Наконец Марков спросил:

– Вторым человеком в машине был ты? Там следы остались…

Челищев покачал головой:

– Мне все вопросы уже следователь задавал, ответы можешь в протоколе прочитать, если он тебе его даст.

– Да я не для протокола… Зря ты, Серега, не хочешь со мной по-человечески поговорить… Однажды вот так и тебя найдем где-нибудь… Если на зону раньше не уйдешь.

– Не пугай, Степа, не надо… А про человеческие разговоры… Ты забыл, наверное, как сам говорить со мной отказался… А теперь – у меня времени нет. Да и место ты выбрал неудачное. Шутник ты, Степа, кто же человеческие разговоры в прокуратуре ведет…

Марков неопределенно пожал плечами:

– Место найти нетрудно, было бы желание…

Сергей хотел было сказать что-то резкое, но передумал. Он посмотрел Маркову прямо в глаза и произнес только одно слово:

И Челищев быстро зашагал прочь. А Степа смотрел ему вслед, курил свою болгарскую сигарету и шепотом матерился…

Из телефона-автомата Сергей позвонил Ворониной на работу и предложил вечером встретиться. Предложением это, впрочем, можно было назвать лишь формально: оба понимали, что на самом деле это приказ.

Юля пришла на встречу вовремя. Выглядела она плохо – вся как-то съежилась, глаз не поднимала, шла, словно побитая собачонка, какой-то семенящей походкой, на которую мужчины не оборачивались. Челищеву было ее не жаль: во-первых, Юля сама распорядилась своей судьбой, а во-вторых… Во-вторых – что-то случилось с самим Сергеем. Чувство жалости и сострадания словно умерло в его душе. Или по крайней мере глубоко уснуло.

– Как часто Никодимов трахает тебя в своем кабинете? – начал Челищев без увертюр.

Юля съежилась еще больше, оглянулась и тихо ответила:

– Раз в неделю, иногда – два… Он говорит, что так стресс снимает…

Сергей кивнул и задал новый вопрос:

– Последний раз давно было?

– Дней восемь назад, потом у меня «женские дела» начались…

Челищев снова кивнул:

– Обычно это когда происходит – после работы?

– Иногда после работы, но чаще – в обеденный перерыв. Он мне заранее звонит, говорит: «Зайдите, Юля, у меня тут бумаженции поднакопились кое-какие…»

Сергей помолчал, потом взял Воронину за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза:

– Когда он в следующий раз тебя дернет, ты должна будешь оставить у себя на столе какой-нибудь условный знак.

– Зачем? – Юля испуганно глядела на Сергея.

– Это, милая, уж не твоя забота – зачем. Ты делай, что сказано, а об остальном пусть твоя голова не болит.

У Ворониной затряслись губы, но она взяла себя в руки:

– А какой условный знак?

– Ну не знаю, пачку «Мальборо» оставишь на столе, что ли, – раздраженно бросил Сергей.

– Ой, «Мальборо» нельзя – утащат сразу же… – впервые робко улыбнулась Юля.