Адвокат. Судья. Вор

Пошептаться он успел лишь с подъехавшим чуть раньше остальных Иванычем – крепким мужиком лет сорока пяти, прикрывавшим лысину кепкой с большим козырьком, постоянно надвинутым на глаза. Кепку эту Иваныч не снял даже в доме, так и сидел в ней, исподтишка наблюдая за остальными.

– Кого ждем-то? – не выдержал Валера Ледогоров, самый молодой из присутствующих. Он отличался курчавившимися «мелким бесом» волосами, перебитым носом и мощной челюстью, о которую легко можно было сломать руку. Ледогоров ерзал в своем кресле и нетерпеливо посматривал на часы.

Антибиотик на вопрос никак не прореагировал, продолжая ковыряться в камине. За него ответил Иваныч:

– Сейчас Стреляный подъедет – и начнем… А вот и он. Долго жить будешь, Миша.

Миша-Стреляный явился, как всегда, в светлом костюме и жизнерадостно поприветствовал всех собравшихся:

– Хо! Да тут вся честная компания! Физкульт-привет, бродяги!

Антибиотик (халат он успел сменить на теплые синие брюки и толстую фланелевую рубашку) отвернулся, наконец, от камина и громким радостным голосом возвестил:

– Ну вот и Мишаня подъехал! Садись, Мишенька, садись, тебя ждем, начать не можем. Расскажи нам, как работается, как успехи?

Стреляному кресла не досталось, и он вынужден был неуклюже опуститься на низкий пуфик, обтянутый легкомысленным розовым шелком. Его хорошее настроение, похоже, начало быстро портиться.

– А в чем дело-то? – Стреляный завертел головой. – Успехи, они у комбайнеров…

Виктор Палыч прошелся по залу, оглядел всех присутствующих.

– Тут, Миша, тема одна возникла… Непонятки… Может, ты их и прояснишь?

Антибиотик неожиданно быстро подскочил к Стреляному и ударил его разведенными пальцами в глаза:

– Ты что наделал-то, пес смердячий, что наделал, спрашиваю?!

Миша взвыл и свалился с пуфика.

– За что, босс, за что?!

Виктор Палыч вместо ответа ударил его ногой в лицо.

Стреляный встал на колени, на его верхней губе выступили мелкие бисеринки пота.

– Босс, легавым буду, не знаю, о чем речь!

Все приглашенные Антибиотиком, похоже, тоже не понимали, что происходит, но сидели молча. Только Иваныч ухмылялся из-под козырька своей кепочки. Виктор Палыч сел в кресло и закинул ногу на ногу:

– Не крути динаму, Миша, мы тебе не мокрощелки, чтобы ты здесь фраерил. Я ведь тебе фуфел уже чистил, чтоб ты лишний раз не халявил, да, видно, не усек ты… За что ты, Миша, Доктора замочил?

Стреляный стал очень бледным, у него задергался правый глаз. Затравленно озираясь, он наталкивался на холодные взгляды бывших корешей.

– Братва, я, бля буду!..

– Ты уже блядью стал, когда честного пацана замочить решился. Не понти, тебя твои же сдали, – вступил в разговор Иваныч.