Адвокат. Судья. Вор

Воронина! Это дело надо тоже успеть сделать сегодня. Челищев напрягся, вспоминая ее адрес: «Улица… Как я тогда в прокуратуру-то возвращался… Мориса Тореза! Так, теперь дом… Дом рядом с булочной, подъезд крайний… Хорошо, этаж… Вроде пятый… Дверь обита вишневым дерматином, медные заклепки и латунная табличка с номером квартиры».

Была уже глубокая ночь, когда Сергей подъехал к Юлиному дому. Ее квартиру он нашел сразу, словно гончая, взявшая «верхний» след. Воронина, видимо, уже спала, потому что на звонки в дверь долго никто не отвечал. Наконец послышались шаркающие шаги, и знакомый голос, преодолевая зевоту, недовольно спросил:

– Господи, ну кто там еще?

– Записка вам, Юля, срочная, от Николая Степановича, его в Москву вызывают, – ответил Сергей, изменив голос.

Юля открыла дверь, забыв, видимо, спросонок золотое правило: на незнакомый голос, и тем более ночью, лучше дверь вообще не открывать, а если открывать, то только с цепочкой… Челищев оттолкнул ее, скользнул в прихожую и быстро запер дверь.

– Привет! Нежданный гость – лучше татарина. Ты одна?

– Одна, – машинально кивнула Юля, и только после этого ее брови поползли вверх от удивления: – Челищев?! Ты что тут делаешь? Ночь уже, мне на работу рано вставать…

Воронина куталась в тонкий халатик и говорила приглушенным голосом.

– Ничего, – ответил Сергей, – встанешь. На крайний – опоздаешь, тебе не впервой. Я думаю, Прохоренко тебя простит.

Сергей подталкивал Юлю в кухню, не давая сказать даже слова, лишая ее возможности соображать, собраться с мыслями.

– У меня всего один маленький вопрос: кто тебя заставил тогда переспать со мной, и какая была мотивировка?

Юля ойкнула, всплеснула руками, распахнув халатик, под которым ничего не было, и инстинктивно дернулась к телефону, но Сергей левой рукой поймал ее за волосы, заставив выгнуться всем телом, а правой поднес к горлу «ствол».

– Быстро, сука, отвечай! Мне терять нечего, я и так уже все знаю, будешь врать и дергаться – ебну на месте!

Юля засучила ногами, забилась, но, встретившись взглядом с глазами Челищева, видимо, что-то поняла или, скорее, почувствовала, потому что вдруг обмякла и прохрипела:

– Прохоренко… Это Прохоренко…

Сергей отвел от ее шеи пистолет и толкнул Воронину на табурет.

– Будем считать, что начало у нас хорошее. А теперь давай выкладывай все – спокойно и подробно.

Юля заторможенно кивнула, не сводя завороженного взгляда с ТТ, открыла было рот, но сказать ничего не смогла – у нее началась истерика.

Челищев набрал в чашку воды из-под крана и выплеснул ей в лицо. Воронина ойкнула, всхлипнула еще раз, но постепенно стала приходить в себя.

– Я жду, – Сергей отвернулся, чтобы не смотреть на Юлины груди, вывалившиеся из халатика.