Адвокат вольного города

Процесс двигался достаточно шустро, обвинение самостоятельно возбудило уголовное дело, теперь просило для Хомякова — задержание под стражей в местном околотке, полицейском каземате. Так сказать, под замок и в клетку. Свидетелей не было, все цыгане арестованы и перевезены в Челябинск, туда послан запрос, однако прокурор сам признавал, что тамошняя прокуратура скорее всего в передаче цыган откажет, их посадят там за факт контрабанды.

Китайцы, как это часто бывает, от наказания уйдут, цыгане не могут точно описать подельников, потому что «все они на одно лицо».

— Но Вы же понимаете, Павел Андреевич, участие челябинцев заведомо затянет дело? — поднял глаза судья.

— Они уже передали нам заверенные протоколы, — твердо ответил прокурор.

— Я не о том, — отмахнулся судья. И хотя подобный вольный диалог не предусмотрен процессом, Бобров продолжил:

— Здесь и сейчас никто не оспаривает возбуждение уголовного дела. Вот Вы просите заключить его под стражу? А следствие благодаря тому, что Ваши свидетели в Челябинске, продолжится год-два. Я судья и должен взвешивать ситуацию в целом.

Немного подумав, он указал пальцем на Ангелину.

— Помощник прокурора…

— Да, Ваша честь, — она встала так быстро, словно внутри неё была натянутая пружина.

— Напомните нам, старикам…

Это он лукавил, Губачинскому не больше пятидесяти лет. Наверное, не хотел, чтобы прокурор выглядел при всём «честном народе» глупо, если что-то не вспомнит или спутает. Эдакая профессиональная этика. — А какие основания для задержания под стражей предусмотрены законом?

— Статья сто восемь. Личность не установлена, не имеет места жительства в республике, уже нарушалась мера пресечения, — она загибала пальцы, а судья при каждом утверждении кивал, — скрывался от суда или органов правопорядка, имеются основания считать, что скроется от правосудия."

"Зал загомонил, но судья его полностью проигнорировал и перевёл взгляд на стоящего в полный рост Губачинского.

— Что Вы выбираете? — спросил он тоном телеведущего, который просит выбрать одну из двух шкатулок.

— Считаю, что он может скрыться от правосудия.

— Почему?

— У него есть квартира в Москве, вот выписка из столичного реестра.

— Откуда это она у Вас так быстро, боюсь спрашивать? Впрочем, не важно. И Вы считаете, что он убежит в Москву?

— Да, Ваша честь, убеждён.

— Убежит… — задумчиво повторил судья и перевёл взгляд на сжавшегося в комочек Хомякова. — Думаете, убеждены, предполагаете?

Судья посмотрел в мутноватое окно, где ветер шевелил кроны двух массивных старых берёз. Зал молчал, затаив дыхание, судья окончательно умолк.

— Предполагаете, что скроется? — всё тем же задумчивым тоном, вынырнув из своих размышлений, продолжил судья.