Адвокат вольного города

Лицо девушки было серьёзным, а брови сердито сдвинутыми, — Что Вы здесь делаете? Пришли этого проходимца Хомякова защищать?

— Привет и доброе тебе утро. Нет, конечно, я его не знаю, и никто меня на это дело не нанимал.

— А что ты тут тогда делаешь?

— Честно говоря, знакомлюсь с правосудием, с судьями, порядками. А тут такое дело громкое. Можно воочию на целого начальника фискальной службы посмотреть.

— С сегодняшнего дня он отстранён.

К нам подошёл и неискренне улыбнулся Бакланов. Ну конечно, прокурорские пришли на суд «всем колхозом».

— О! Аркадий Ефимович, кто бы мог подумать… Кхе. Рад видеть вас в добром здравии… А это… Не скажете, Вы не видели Никитку?

— Кого? — искренне не понял я.

— Ну как же, мой приятель, мы с ним вместе… у торгового суда… здоровый такой, крупный.

— Вы нас не знакомили, — нахмурился я, — с чего бы мне его видеть? Вон какая толпа, посмотрите сами, может он там, где-то бродит.

— Да потому что… как же… Короче, не видели, так бы и сказали, не надо меня путать! — Бакланов отвернулся и переместился к столу обвинения, где сделал вид, что перебирает документы.

— Знаком с ним? — смягчилась Ангелина, поняв, что я не пришёл биться с прокуратурой за судьбу Хомякова.

— На охоте пересекались, — нейтрально ответил я.

…

— Все займите сидячие места. Кому мест не хватает, так и быть, можете встать у стен. Но чтоб тихо и уважительно. У нас тут не цирк, приставы и казаки будут удалять за любую дерзость!

Перекрикивая всех, порядком в зале стал командовать пожилой пристав. Буквально за пару минут он навёл сравнительный порядок, а в уголок для обвиняемого (в этом мире он не был оформлен в виде решётки) ввели какого-то растерянного мужичка.

Мне тоже пришлось стоять, но шуметь и хулиганить в отличие от «купечества» я не собирался.

— Встать, суд идёт!

Зал зашелестел, вошёл пожилой судья в мании.

— Дело слушается в составе его благородия судьи Боброва Дмитрия Олеговича, при секретаре Скомяновом, инициировано прокуратурой республики, заявление за подписью его благородия Губачинского. Прокуратура обвиняет его благородие Хомякова… — Судья, несмотря на возраст, читал хорошо поставленным зычным голосом и перебил сам себя, когда Хомяков, когда его упомянули, встал.

— Вы можете пока сесть, я скажу, когда вставать. Так вот, прокуратура обвиняет…

От прокуратуры был ни много ни мало сам прокурор города, тот самый Губачинский. Он вставал, говорил тихо, уверенно и совершенно игнорировал зал, который при его словах гудел и шумел.

— Да это ты его подставил, чтобы дружка своего повысить! — крикнул кто-то из зала и крикуна тут же увели приставы, причём пока тащили, незаметно врезали по рёбрам. Ну что, гуманизм в этом мире не в почёте. Прокурор даже не обернулся на это проявление народного гнева.