Адвокат. Судья. Вор

Стало быть, мучили перед смертью… А Ирина была женщиной нежной и хрупкой…»

Андрей закрыл глаза и еле слышно застонал – его душили ярость и боль от непереносимого чувства вины… Конечно, он совершил ошибку, не надо было так явно интересоваться Лебедевой… Но кто же знал, кто предположить-то мог, что так все обернется…

И снова подумалось: может, стоит рассказать все как было? Найти кого-нибудь из толковых оперов в УУРе или ОРБ… В конце концов, к тому же Ващанову обратиться можно, с него ведь и началось все…

Неожиданно он вспомнил об упомянутом Поспеловой Колбасове: «Странно как-то… Ведь этот самый Колбасов меня и „пас“, когда мы к Барону ходили… Или она другого Колбасова имела в виду? Или того самого, но по другому поводу?..»

Голова пухла от бесконечных вопросов; Андрей понял, что еще немного – и у него просто заклинит мозг…

Его всегда успокаивала езда. Когда он сидел за рулем, то чувствовал, как постепенно снимается нервное напряжение, как «устаканиваются» мысли… Серегин даже планы своих статей продумывал в машине, ему иногда казалось, что он мог бы сутки напролет проводить в своем вездеходе… Андрей ехал куда глаза глядят и, лишь выруливая на Приморское шоссе, понял, что хочет вырваться из темного, угрюмого города – так хотелось глотнуть свежего воздуха, а в Питере какой свежий воздух… Машина резво бежала по шоссе, и мысли неожиданно перескочили на Поспелову: «А эта Лида очень даже ничего… Обычно все следачки и прокурорши – как лошади заезженные, а эта другая совсем… Смущалась так мило, совсем не по-прокурорски… Интересно, давно она в Системе кувыркается? Наверное, не очень, раз ее, как остальных, замусолить не успели…»

Под Репином Андрей свернул к заливу, проехал еще немного и остановился. Было уже совсем темно, свет фар тонул в черной холодной воде. Серегин вышел из машины и присел на корточки, подставив лицо ветру. «И все-таки… Кто же банковал во всей этой „теме“ с моим задержанием и допросом? Субботин? Вряд ли… Не похоже, чтобы он в этой партии первой скрипкой был… Зосимович, похоже, из ОРБ… Странная история… Колбасов… Может быть, стоит все-таки переговорить с Ващановым?»

Он просидел на корточках долго, пока не продрог до костей. Обнорский был растерян и не знал, что делать: с Лебедевой, казалось, ушла и последняя ниточка к загадке «Эгины»… Последняя? Нет, так не бывает, все равно какие-то следы остаются, просто не всегда их видишь… Надо все-таки выходить на Маркова и пробовать крутить его насчет Варфоломеева. Глядишь, и появится какая-нибудь зацепка… Андрей понимал, что вписывается совсем уже не в свое дело, но непроходящее чувство вины заставляло его идти дальше по той дорожке, которую показал умиравший Барон.