Адвокат. Судья. Вор

Тем более такой хорошенькой, как вы…

– Перестаньте! Для чего вы разыгрываете из себя клоуна?

– Почему клоуна? Разве только клоуну позволено делать комплименты красивой женщине, даже если на ней прокурорская форма надета?

Поспелова сжала губы, потом вынула из пачки сигарету, откинулась на стуле, закурила и посмотрела на Серегина как на любопытного, диковинного зверя. Сделав пару затяжек, она вдруг абсолютно спокойно сказала:

– У меня есть все основания задержать вас на трое суток – до полного выяснения всех обстоятельств. В камере вам будет не до шуток, совсем не до шуток, я обещаю…

– У-у-у, – покачал головой Обнорский, – слыхал я про такое… Человек, обнаруживший труп и позвонивший в милицию, – первый кандидат в камеру на трое суток. Так, для порядку… Я, правда, трупа даже не видел, но… А что – давайте! Мне даже интересно будет, впечатлений наберусь, посплю… Репортаж может хороший получиться… А потом я с интересом ознакомлюсь с мотивами решения об ограничении моей свободы… Они у вас наверняка весьма веские…

Его разглагольствования прервала голова Зосимовича, возникшая в приоткрывшейся двери:

– Да подождите вы! – рявкнула на опера следачка, потом добавила чуть спокойнее: – Отпускайте всех… Да, Колбасову скажите, что планируемое на сегодня откладывается…

Голова недоуменно поморгала глазами и исчезла.

«Колбасов, – ухватился за услышанную фамилию Обнорский. – Оперок Колбасов… Лидочка все-таки прокололась!.. „Планируемое“ – это что, мое опознание? Или у нее что-то другое планировалось?»

Ответов на эти вопросы не было, и Серегин решил еще побалаганить.

– Как это – «отпускайте»? Я хочу, чтобы меня опознали! Официально, при понятых! И еще я хочу очную ставку с бдительной бабулей из дома Лебедевой…

– Больше ничего не хотите? – устало поинтересовалась Поспелова.

– Отчего же, – прищурил глаз Серегин и, мысленно махнув рукой, добавил с грузинским акцентом: – Лидию Алэксандровну хачу, да…

Возникла пауза. Поспелова принялась кусать губы, и весь ее вид свидетельствовал о том, что она готова либо расплакаться, либо рассмеяться. Однако она не стала делать ни того ни другого, лишь вздохнула и тихо сказала:

– Вам, наверное, кажется, что вы ужасно остроумны и оригинальны? А на самом деле вы просто нахал. Я сообщу о вашем поведении в редакцию…

Вот этого Обнорский совсем уж не ожидал, поэтому еле сумел сохранить серьезный вид.

– Тогда у меня есть шанс. Женщины, они, как показывает практика, любят нахалов.

Поспелова ответила холодно:

– Возможно, это относится только к той категории женщин, с которыми вы привыкли общаться, Обнорский…

Лидия Александровна склонилась к протоколу и начала там что-то быстро дописывать.