Адвокат Империи 9

Я по его лицу вижу, что беспокоиться он перестанет только тогда, когда… Да никогда, навреное, не перестанет. Для него Елена не просто любимая внучка, которую он вырастил. Она последняя его связь с любимым сыном.

Так что не удивлюсь, что мне придётся потом ещё раз или два повторить."

"Как я и сказал, Елена жива. Более того, по словам Распутина, через три минуты после того, как он вырубил мне сердце, её состояние резко начало улучшаться.

И нет. Не было никакого драматичного пробуждения. Елена не бросилась мне на шею с клятвами в вечной любви, как героиня какого-то дешёвого сериала. Она по-прежнему лежала в своей постели, подключённая к медицинским приборам. С помощью своей силы Распутин погрузил её в сон, не дав проснуться окончательно. Сказал, что хочет наблюдать за её состоянием. Без резких эксцессов, так сказать.

Что же, по мне так даже лучше.

— Но как? — задал вопрос сидящий в кресле напротив меня мужчина, присутствие которого меня удивило.

Граф Василий Уваров смотрел на меня с живым интересом. Слишком живым, пожалуй. Обычно так смотрят на интересную зверушку, которая сидит за прутьями клетки в зоопарке.

И что-то мне этот взгляд не очень нравится.

— Не слишком ли наглый вопрос для того, кто отправил людей по мою душу? — спросил я его в ответ, даже не пытаясь скрыть своё к нему отношение в голосе.

В ответ на это он лишь развёл руками.

— И что мне теперь? — поинтересовался он. — Извиняться и каяться, Рахманов? Ты же жив. Так чего теперь ругаться?

— О да, — тут же съязвил я. — Конечно жив. Вашей милостью…

— Так, хватит! — резко произнёс Распутин. — Василий, прекрати.

— Не люблю, когда мне грубят…

— Не люблю, когда в меня стреляют, — хмыкнул я и приложился к чашке.

— Василий, — несколько мягче произнёс Григорий. — Он в своём праве и ты это знаешь.

В ответ на это Уваров лишь глаза закатил.

— Извиняться всё равно не буду.

— Да больно надо, — тут же отозвался я. — Лучше скажите, как там вашим ребятам? Сложно без одной ноги убегать было?

Уваров скривился. По лицу видел, что его это задело. За своих людей он переживает.

— Непросто, — с каменным лицом проговорил он. — Но, знаешь, они и вернуться могут…

— О, пусть приходят, — хмыкнул я. — У моего пёсика те ещё аппетиты, а одной ногой он явно не наелся.

Вот теперь уже на его лице появилось выражение ничем не прикрытой злобы. По глазам заметно, что сейчас он вот-вот сорвётся, но…

— Хватит! — гавкнул Распутин. — Василий, ты помнишь, что я тебе сказал?

— Помню, — нехотя проговорил Уваров и, вздохнув, посмотрел на меня. — Ладно. Что было, то было.

— Ну охренеть у как у вас всё просто, — покачал я головой.

— Александр, прошу, — Распутин посмотрел на меня почти умоляющим взглядом.