Адвокат дьявола

Но ведь ты уже сделал первый шаг, верно? Мой адвокат, – прильнула она к нему. – Знаменитый, нью-йоркский адвокат... Ну, давай, пойдем. Остальное по дороге. – Она направилась к зеркалу. – Мне надо поправить макияж.

Посмотрев ей вслед, он медленно побрел в гостиную. У порога остановился, заново припоминая подробности сцены, разыгравшейся на лестничной площадке.

Картина. Она что-то говорила про картину.

Кевин устремился в гостиную. Но угол, где она висела, был пуст. И на полу ее тоже не было.

– Мириам!

Она не ответила. Он забеспокоился и пошел в ванную, где обнаружил ее перед зеркалом.

– Мириам, что случилось с картиной?

– Случилось? – Она обернулась от зеркала – Я просто больше не в состоянии смотреть на нее, Кевин. Это слишком тяжелое испытание – держать у себя дома такое... с позволения сказать, произведение искусства. Девочки сказали, что мы и так проявили достаточно терпения.

– Куда ты ее засунула? В кладовку?

– Нет. Ее больше нет. – Она стала подводить брови.

Он приблизился к ее отражению в зеркале:

– Что значит ""нет""? Ты ее вынесла? Выбросила?

– Нет. Никуда я ее не выносила и не выбрасывала. Это все-таки произведение искусства, и, веришь или нет, есть люди, которым нравится подобная живопись. Норма нашла галерею в Вилледж, где согласились ее взять. Представляешь, если ее кто-нибудь купит, можно будет порадовать Хелен. Ведь это неплохо, когда твое творчество востребовано.

– Что за галерея?

– Не помню точно названия, Кевин. Норма знает, – сказала она, и в голосе ее проскользнуло раздражение. – Что ты так беспокоишься за нее? Все говорят, и моя мать, и твоя, что это просто ужас: держать такую картину в гостиной."

"– Когда она ее забрала? – настойчиво продолжал допытываться он.

Мириам снова обернулась:

– Вот видишь, ты даже не заметил. А все из-за твоей занятости на работе. Уже два дня как ее здесь нет, Кевин.

– Ее продали?

Она надула губы бантиком и помотала головой, разглядывая в зеркале, как легла помада.

– Так ты пойдешь в душ или нет?

– Что? Ах да, да. – Он стал раздеваться.

– Это так восхитительно, правда? Ты будешь во всех газетах, тебя показывают по всем телеканалам. О-о, Кевин, да с тобой становится опасно ходить по ресторанам, – хихикнула она. – Еще придется отбиваться от поклонниц. Мистер Ротберг, наверное, на седьмом небе?

– Ротберг?

– Ротберг, Кевин. Человек, которого ты защищал на процессе. – Она рассмеялась. – Каким ты стал рассеянным...

– Нет, Мириам, ты не понимаешь, – признался он, стягивая брюки, – дело выиграл не я, а показания свидетельницы, которая вдруг пошла на попятный. И я до сих пор не понимаю, почему она так поступила. И до последнего момента не был уверен в победе. Точнее, даже наоборот – я предчувствовал, что проиграю это дело.