Госпожа страсти, или В аду развод не принят

Пацаны готовы были на любые жертвы, только чтобы Марина согласилась пойти на дискотеку или просто по улице пройтись, но она не замечала – некогда ей было заниматься глупостями, она работала, чтобы мать могла продолжать спиваться.

Когда появился Денис, Коваль сначала немного растерялась, приготовилась к тому, что и он начнет, как остальные, претендовать на нее, но он оказался умнее – растил ""на потом"", понимая, что, приручив, сможет в дальнейшем вить из нее веревки. И у него это почти получилось.

А тогда он все время был рядом, иногда помогал с уроками, приходил на работу, встречал и провожал – Марина поздно возвращалась, едва успевая вымыть все, что причиталось по ""детской"" ставке. Они гуляли с ним по улицам, мечтали об институте, он-то мог не сомневаться в своем поступлении после армии, а вот Марина даже со своей золотой медалью могла пролететь, не имея связей и блата.

– Шла бы в училище, – советовала соседка. – Ведь все равно не поступишь, только нервы потреплешь.

Но Коваль упрямо твердила свое – поступлю, мол, и все тут, вызывая у тети Наташи праведный гнев:

– Настырюга ты, Маринка, вот помяни потом мое слово – провалишься ты на экзаменах, и в училище поздно будет, так и останешься свои полы драить до бесконечности!"

"Но Марина не верила, ведь быть не могло такого, она была лучшей в своем классе, ее медаль была из чистого, ""честного"" золота. Никто не ходил за нее к директрисе, не просил помочь, не исправлял ошибок в ее сочинении, не проверял контрольную работу по алгебре, а уж про устные экзамены по биологии и химии вообще говорить нечего.

Так она думала по ночам, зубря наизусть учебник для поступающих. Иногда к ней присоединялся и Денис, но, кроме зубрежки и поцелуев, ничего себе не позволял, оставался ночевать и ни разу, просто ни разу даже намека не сделал на что-то большее.

И старания не прошли даром, да и заведующий тоже подсуетился и помог – Марина поступила.

В институте все пошло по той же колее – парни с ума сходили, девчонки ненавидели и старались не замечать, не пускать в свой круг. А ей это было и не нужно – ни сил, ни времени на общение совершенно не оставалось, Марина иногда спала прямо на заднем ряду лекционной аудитории, подложив под голову учебник, и Денис прикрывал ее от глаз лектора, давая возможность отдохнуть.

…Она так задумалась, что не услышала, как вернулся с пробежки Женька, вошел на кухню и замер в дверях, прислонившись спиной к косяку и наблюдая за ней.

– О боже мой! – вздрогнула Коваль, обернувшись. – Напугал, черт!

– Ты чего так рано встала? – улыбнулся он.

– Не спится. Иди, мойся, овсянка твоя остыла уже, наверное.

– Киска, ты что, сама мне кашу варила? – неподдельно изумился Хохол, заглядывая в кастрюлю.

– А ты думал, что я этого не умею? – усмехнулась она.