Адский прииск

– Леша! Что же это делается? Австрийцы готовят маневры в Боснии, и именно в день святого Витта, скорбный для сербов. Это они нарочно?

– Думаю, что да.

– Франц-Иосиф хочет войны?

Лыков сел напротив, сбросил ботинки и перебрался в домашние туфли:

– Ее хотят политики. Причем все сразу: и наши, и ихние. Мирной жизни нам осталось всего ничего. А я уезжаю, и надолго.

– Именно сейчас?

– Да. Начальство с глузду съехало, посылает меня в Якутию почитай что до Рождества. Мелкая месть мелких людей.

– И никак нельзя повременить, а еще лучше отменить?

– Ольга! Ты же давно поняла, что значит быть моей женой. Терпи.

– Значит, нельзя…

Лыкова-Оконишникова едва не всхлипнула, но сдержалась.

– Когда ты едешь?

– Неделю на сборы мне дадут. Мы успеем обсудить, что тебе делать. Слушайся барона Таубе. Он человек военный и лучше всех знает, как себя надо теперь вести. Но кое-что сообщу тебе и я. Запоминай.

Супруга вынула из бюро блокнот и карандаш и сделала послушное лицо.

– Всю золотую монету, что есть в доме, собери и спрячь. Отныне мы пользуемся только банкнотами.

– Но…

– Почему? Золото станут потихоньку изымать из обращения. Кто? Правительство. Зачем? Это стратегический материал, он понадобится для закупок за границей необходимых оружия, огнеприпасов и прочих предметов.

– Поняла, – кивнула Ольга Дмитриевна и записала.

– Далее. Я завтра оберну пятьдесят тысяч со своего счета в золото и положу в безопасный ящик[11].

– Так много? Ты считаешь, что война продлится долго? Больше года?

Статский советник мрачно ответил:

– Тебе лучше не знать, чего я жду от этой войны. Но она будет долгой.

Лыкова-Оконишникова сморщилась, а супруг продолжил:

– Русская армия к ней не готова. Как горько острят мои друзья военные, это ее перманентное свойство. Биться с хорошо организованной германской машиной – занятие тяжелое. Убьют много людей.

– Но тебя ведь не призовут?

– Нет, я слишком старый для этого. Потом, из общей полиции по мобилизационным планам заберут примерно каждого десятого. А из сыскной – никого. Даже наши низколобые вожди понимают, что кто-то должен ловить преступников.

– А Павел и Николай? – продолжила уточнять жена.

– Они офицеры, их место в строю. Однако специфика службы сыновей такова, что в пехотную цепь командовать полуротой не пошлют. Шпионов тоже надо изымать, а еще засылать во вражеский тыл своих шпионов. Так что они сядут в штабах. Зная характеры Чунеева и Брюшкина[12], уверен, что они будут рваться в боевые операции. Нам остается лишь молиться за них…

Ольга Дмитриевна уткнула карандаш в бумагу:

– Что еще?

– Рубль примется худеть, но не сразу, а постепенно. Нужно ввести экономию. Начни записывать свои расходы и смотреть, что там лишнее и где можно найти то же самое, но дешевле. Далее.