Адский прииск

Фунт сахара продавался за сорок копеек, а бутылка спирта – аж за семь рублей! Грек взывал к совести приказчика, но тот ответил:

– За морем телушка полушка, да дорог перевоз. Сами на себе испытали – чего шумишь?

Алексей Николаевич с Иваном, прихватив отца Николая, съездили на высокий берег Индигирки. Там стояла старинная часовня, окруженная погостом. Судя по сгнившим крестам, часовне насчитывалось сто пятьдесят – двести лет. В свинцовые рамы были вставлены заместо стекол кусочки слюды. Вид, открывшийся сверху, поражал своей мощной таежной красотой. Большая река неслась быстро; множество островов разделяли ее на протоки. Вдали белел заснеженными вершинами гигантский безымянный хребет[76]. До него отсюда было двести верст. Статскому советнику вспомнился Дагестан, как он, стоя на вершине волшебной горы Аддалы-Шухгельмеэр, разглядел Каспийское море[77]. Почти тридцать лет прошло с тех пор. Сыщик вырос в чинах, но и постарел. Скоро ему будет невмоготу лазить по диким горам. Скорее всего, это его последняя экспедиция такого рода. Надо довести ее до конца с честью. И при этом не погибнуть…

Еще Лыков почувствовал, что Волкобой хочет ему сказать что-то важное, но не решается. То ли присутствие священника мешает, то ли еще какие обстоятельства. Ну, в тайге посторонних не будет. Там и поговорим… Иван нравился питерцу, за полтора месяца скитаний они притерлись друг к другу. У человека есть тайна? Скоро схватка, все тайны должны быть раскрыты до нее.

Наконец люди и кони набрались сил, вьюки пополнились, пора было выступать в поход. Колонна спустилась по течению Куйдугуна к Улахан-юрях. Ширина Большой реки здесь была меньше версты. Пассажиров и грузы якуты перевезли на тот берег на лодках, а конский состав пересек водную преграду вплавь. Отдохнувший живой инвентарь справился с течением без особых проблем."

"Оказавшись на правом берегу Индигирки, отряд двинулся вверх по реке. Люди шли старым Оймяконо-Сеймчанским трактом. Слева их поджимали отвесные склоны Тас-Кыстабыта, справа – ревущий поток. Но тропа пролегала по лесной полосе, где почти не встречались болота, и езда шла бойко. Через два дня такого пути они оказались на берегу Хатыннаха – большого правого притока Индигирки. Статский советник сказал своим молодым спутникам, ткнув в склон горы:

– Здесь Черский ушел на ту сторону хребта. Помните, как он потом погиб?

– Нет, – ответил за обоих грек.

– Смелый был человек, настоящий исследователь… Он взял с собой жену и двенадцатилетнего сына, представляете? Иван Дементьевич пробрался через горы в Средне-Колымск и там перезимовал. Это было двадцать два года назад. Из городка Черский выехал уже смертельно больным человеком и знал это. Скончался он на руках у жены, которая и похоронила его в устье Омолона.