Адора

Однако Мара строго-настрого запретила ему даже думать об этом.

— Султан обеспечит нас, — говорила она ему. — Здесь к тебе относятся как к настоящему принцу, а в Константинополе ты опять станешь лакеем этой сучки Елены.

Кантуз морщился от того, что его идеал называют «сучкой», но молчал: он понимал, что мать права, при удачном стечении обстоятельств он мог стать здесь даже султаном; там же он был всего-навсего простым смертным.

Когда старый царь Болгарии скончался, три его сына поделили страну между собой. Северную часть взял себе принц Лазарь, южную — принц Вукашин, а среднюю часть — принц Иван, который был старшим и, по идее, должен был главенствовать над своими братьями.

Все эти события были на руку султану Мураду, который пытался расширить свои владения в Европе. Ближайшей к Турции была южная часть Болгарии, на нее-то и направил свой удар Мурад. Принц Вукашин оказался плохим полководцем и скоро признал свое полное поражение. Южная часть Болгарии присоединилась ко все время расширяющейся Османской империи. Царь Иван понял, что против громадного турецкого войска одной Болгарии не выстоять. И он решил изменить вероисповедание, стать католиком, чтобы заручиться поддержкой европейских государств. Однако это принесло ему мало пользы — небольшие отряды крестоносцев да помощь Венгерского королевства, которое само опасалось нашествия турок. Мурад без труда разбил эти наспех собранные войска, и Болгарское царство было вынуждено признать себя вассалом турецкого султана. Дочь царя, Тамара, отправилась в султанский гарем.

Адора была очень обеспокоена появлением в гареме этой девушки, ведь это была не просто обыкновенная глупая самочка из тех, что так искусно выбирал Мураду Али Яхиа. Это была образованная и красивая женщина, как и сама Адора, тоже царского рода. Было и дополнительное обстоятельство, которое огорчало ее, — Тамаре едва исполнилось пятнадцать лет, а Феодоре уже было двадцать девять. Ее соперница была ровесницей Халилу, первому сыну Феодоры.

Теперь Мурад часто заставал Феодору в слезах. В конечном итоге он сообразил, что является причиной расстройства его любимой женщины.

— Голубка моя, — утешал он ее, — я не понимаю, чего ты боишься? Это же простое политическое соглашение с царем Иваном. В знак примирения он предложил мне взять в свой гарем его дочь. Не мог же я отказаться!

— А почему бы тебе не отказаться? Разве в твоем гареме мало женщин?!

Мурад смеялся над подобными «капризами» Феодоры.

— Она — царская дочь, Адора, — объяснял он ей, но та не успокаивалась:

— И она — красавица?

— Да, она красива. Но клянусь тебе, она совершенно не в моем вкусе, я никогда не полюблю ее.