Адольфус Типс и её невероятная история

Не знаю почему, но просто ненавижу."

"Она вообще почти не выходит из дома, только сидит на кухне, курит и пьёт чай. Маме она очень нравится, потому что с ней веселее и ещё потому что мама Барри любит помогать. Ей нравится хлопотать, носить что-то туда-сюда, отскребать полы, гладить и наводить лоск. Она начистила плиту дяди Джорджа, так что он теперь тоже счастлив. Барри не говорит, что ему хочется, чтобы его мама уехала домой, но ему хочется, я чувствую. Не то чтобы он её прямо-таки стыдился, но видно, как ему неуютно, когда она рядом. Он хочет или быть в Лондоне с ней, или здесь с нами, но не то и другое вместе. По крайней мере, мне так кажется.

Одно хорошо: Айви всё время подтрунивает над дядей Джорджем, – а больше никто не смеет этого делать, – из-за дырок на локтях его куртки и из-за того, как он неопрятно выглядит. Пару дней назад она усадила его и подстригла. И куртку зачинила. А когда дядя Джордж начинал ворчать, как обычно, что мы все тут живём у него на голове, и теперь в собственном доме найти ничего нельзя, и что он жил в мире и спокойствии до нашего приезда, она просто рассмеялась.

– Да ладно, – сказала Айви (получилось, скорее, «далано»). – Ты ж будешь скучать по ним, когда они обратно уедут, ты ж сам это знаешь, чудной ты старый ворчун.

Удивительно, но дядя Джордж не стал с ней спорить. Он задумался ненадолго, а потом согласился:

– Может, и буду. Да, может, и буду.

И, по-моему, он это говорил всерьёз.

Понедельник, 22 мая 1944 г.

Одиннадцатый день рождения Барри. Мама Барри привезла с собой именинный торт. Она несколько недель копила карточки на еду. «Я вон как особо расстаралась», – похвасталась она. Торт и получился особый: фруктовый, с марципаном и королевской глазурью, а сверху на ней голубым сахаром было написано имя Барри. Именинник задул свечки и закрыл глаза, чтобы загадать желание. У Айви в глазах стояли слёзы, и она изо всех сил старалась не расплакаться. Я думаю, они оба пожелали одного и того же, хоть и невозможного: чтобы отец Барри вернулся домой.

Я буду скучать по Айви, когда она завтра уедет. Наверное, мы все будем. С ней мы улыбаемся. Она выключает трескучее радио дяди Джорджа, и мы разговариваем. Она много смеётся и никогда не притворяется. Мне это нравится. Она говорит, что думает. Мне нравятся люди, которые говорят, что думают, – на самом деле и Барри немножко такой. Но лучше бы она не называла меня «милочкой».

Пятница, 26 мая 1944 г.

Маме что-то нездоровится. Она уже много дней сильно кашляет и очень бледная. Вчера приезжал врач и сказал, что ей нужно лежать в постели, пока не перестанет кашлять. Дедушка сказал, что я могу не ходить в школу день-другой и поухаживать за мамой, а заодно помочь по дому с готовкой и уборкой.