Адольфус Типс и её невероятная история

Но я ни за что не стану его подружкой, только не сейчас. Барри мне больше как брат, как друг, – настоящий хороший друг. Но с Ади всё по-другому, совершенно не так.

Суббота, 20 мая 1944 г.

К нам приехала погостить миссис Тёрнер, мама Барри (ей нравится, чтобы мы называли её Айви). Во вторник она просто свалилась нам как снег на голову. Сказала: чтобы сделать Барри приятный сюрприз ко дню рождения – он через два дня. Она устроила ему знатный сюрприз. Она всем нам устроила сюрприз. Мы вернулись из школы, а она уже тут как тут, сидит вместе с мамой за кухонным столом, и чемодан рядом. Она обняла Барри так крепко, что я думала, у него глаза вылезут, и ещё ущипнула за щёку, и было видно, что ему это совсем не понравилось. У неё на лице толстый слой пудры и ярко-алая помада, которую Барри всегда стирает со своих щёк после того, как она его поцелует, а она это делает очень часто. А брови у неё подрисованные, а не настоящие, – прямо как у Марлен Дитрих в кино, говорит мама.

Барри не особенно разговорчив с тех пор, как она приехала, да и все остальные тоже. Никто не успевает вставить ни слова. Его мама вообще не перестаёт болтать, «она кого хочешь до смерти заговорит», – это дедушка так сказал. А ещё всё время курит, «дымит, как чёртова труба», – так тоже дедушка сказал. Но Айви славная. Мне она нравится. Она приехала с подарками для всех и снова и снова повторяла, какие мы добрые, что присматриваем за Барри ради неё. Сегодня весь ужин она рассказывала нам историю за историей, про «Лондонский блиц», то есть бомбёжку, про сирены воздушной тревоги, как все бегут в укрытия и ночуют на станциях метро. Она говорит с городским акцентом, как и Барри, только гораздо громче и гораздо больше. Айви очень гордится своим большим красным лондонским автобусом.

– Я так вам скажу. Ничегошеньки не остановит мой семьдесят шестой, уж он-то доедет куда надо, – заявила она сегодня вечером. – Ну и что, что дороги все в ямах, мосты косые, дома порушились. Да пусть их бросают все взрывалки клятые, куда захочут. Помешают они моему автобусу попасть, куда ему до чёртиков надо? Это уж, клясть их, навряд ли, так я вам скажу.

Барри иногда пытается её утихомирить, но ничего не получается. В конце концов он просто уходит, а она продолжает болтать. Теперь он проводит даже больше времени на ферме вместе с дедушкой и дядей Джорджем. Его мама всё говорит прямо: ей ни вот на столечко не нравится деревня и особенно фермы. «Такой запах, такая грязь. Эти все коровы. И все эти птицы клятые по утрам поспать не дадут». Вчера они с мамой мыли в раковине посуду после ужина, и вдруг Айви расплакалась.

– Что стряслось? – спросила мама, обнимая её.

– Да зелень эта вся, – всхлипнула Айви и показала на окно. – Одна только зелень кругом адская. И никаких домов. И так пусто. Ненавижу зелень.