Адольфус Типс и её невероятная история

Он всегда такой улыбчивый.

А сегодня вдруг оно случилось. Я весь день помнила, что вечером в церкви будет какое-то собрание, и туда должен пойти кто-нибудь от каждого дома, и это важно. Я узнала ещё до школы, когда мама с дедушкой спорили за завтраком. Дедушка вёл себя как ворчливый старикашка. Он стал такой раздражительный в последнее время. (Мама говорит, это из-за ревматизма – в сырую погоду сильней болит.) А дедушка всё ворчал, что у него и так полно работы на ферме и незачем ему тратить время на какие-то собрания и прочую ерунду. И к тому же, сказал он, женщинам лучше даются разговоры, потому что они больше разговорами занимаются. Конечно, от этого мама совсем рассердилась, и они крепко повздорили. В конце концов мама сдалась и сказала, что пойдёт, и попросила меня сходить с ней за компанию. Я не хотела, но теперь рада, что пошла, очень-преочень рада."

"Церковь была битком набита. К тому времени, как мы пришли, сесть уже было негде. Потом какой-то важный чиновник, лорд Как-его-там, встал и начал говорить. Я сначала не обращала особого внимания, потому что у него был такой занудный и напыщенный (нравится мне это слово) голос – я чуть не заснула. Но тут я почувствовала, что вокруг наступила странная тишина и неподвижность. Как будто все вдруг перестали дышать. Все слушали, и я тоже стала слушать. Не могу вспомнить точные слова, но, кажется, что-то в таком роде.

– Я знаю, мы просим очень много, – говорил важный чин, – но уверяю вас, мы не стали бы просить о таком, если бы не нужда, если бы это не было совершенно необходимо. Им понадобится побережье в Слэптон Сэндс и вся территория за ним, в том числе эта деревня. Это нужно, потому что им требуется тренироваться перед готовящейся высадкой во Франции. Это всё, что я могу вам сказать. Остальное – высшая военная тайна. Не имеет смысла расспрашивать меня об этом, потому что мне известно не больше, чем вам. Мне известно только, что у вас есть семь недель, начиная с сего дня, чтобы выехать со всем имуществом, и это не просто слова. Вам придётся забрать с собой всё: мебель, еду, уголь, весь свой скот, машины, горючее, а также все корма и урожай, которые можно увезти. Ничего ценного для вас не должно остаться здесь. По прошествии семи недель никому не позволят вернуться – абсолютно никому. Здесь всё обнесут забором из колючей проволоки и расставят охрану, чтобы не пропускать вас. Кроме того, здесь станет опасно. Тут будет идти настоящая стрельба: настоящие снаряды, настоящие пули. Я понимаю, это тяжело, но не думайте, что так обстоят дела только в Слэптоне, что вы единственные. Торкросс, Ист-Аллингтон, Стокенхэм, Шерфорд, Чиллингтон, Стрит, Блэкоутон – трём тысячам людей придётся переехать. Это семьсот пятьдесят семей, и тридцать тысяч акров земли нужно освободить за семь недель.