Адюльтер

Во-первых, на дороге. Стоит лишь на долю секунды промешкать и не рвануть от светофора, как тебе немедля начинают гудеть. Стоит лишь поменять ряд, даже загодя включив поворотник, как непременно увидишь в зеркале злобную гримасу.

Второе касается такой опасной материи, как перемены, – будь то переход на новую работу, переезд на новую квартиру или смена поведения. Здесь все прочно и стабильно, и все ведут себя в соответствии с ожиданиями. Будьте добры, не пытайтесь выделиться и что-то придумывать, иначе будете представлять угрозу обществу. Этой стране нелегко досталась ее нынешняя завершенность, и мы не хотим возвращаться к переустройствам.

* * *"

"Мое семейство в полном составе проводит время там, где был некогда убит Уильям, брат Виктора Франкенштейна. Здесь на протяжении веков была тюрьма. Потом, когда в неумолимых руках Кальвина Женева обрела благополучие и добропорядочность, сюда стали свозить больных, которые обычно погибали тут от голода и холода, избавляя город от опасности какой бы то ни было эпидемии.

Пленпале – единственное место в городе, где нет ни деревца, ни травинки. Зимой ветер здесь пронизывает до костей. Летом – сущее пекло. Абсурд какой-то. Но с каких это пор существование некоторых явлений стало нуждаться в логике и смысле?

Сегодня суббота и по всему пространству площади стоят лотки и ларьки, где торгуют разными антикварными диковинами вперемежку со старым хламом. Этот рынок стал достопримечательностью и в качестве такового значится в туристических справочниках как часть обязательной программы. Вещицы XVI века выставлены рядом с кассетниками. Старинные бронзовые статуэтки, вывезенные из далеких уголков Азии, соседствуют с чудовищной мебелью 80-х годов прошлого века. Торжище кишит народом. Знатоки терпеливо рассматривают облюбованную вещь и ведут долгие разговоры с продавцами. Большинство – туристы и просто зеваки – перебирает вещи, которые никогда не понадобятся, но все же покупает их, поскольку те продаются за бесценок. Люди возвращаются домой, пользуются купленным один раз, а потом хранят в гараже, думая: «Совершенно никчемная штука, но грех было не купить за такие смешные деньги».

Я постоянно должна следить за детьми, которые рвутся перетрогать все – от бесценных хрустальных бокалов до замысловатых игрушек начала XIX века. Но хорошо уж и то, что они убеждаются – разумная жизнь существует и за пределами электронных игр.

Старший просит купить ему металлического клоуна, у которого открывается рот и двигаются конечности. Муж знает, что интерес к нему продержится лишь до нашего возвращения домой. И говорит, что он слишком «старый» и по дороге мы можем купить что-нибудь поновее.