Адюльтер

Перед тем как заснуть, сообщаю Якобу, что принимаю приглашение.

Я не владею собой – в том-то и беда моя.

* * *

– Не буду говорить, что скучал по тебе, потому что ты не поверишь. Не буду говорить, что не отвечал на твои смски, потому что боюсь снова влюбиться в тебя.

Я и в самом деле не поверила бы ни тому, ни другому. Но не перебиваю его – даю возможность объяснить необъясняемое. Сейчас мы сидим с ним в ничем не примечательном кафе в Коллонж-су-Салеве, деревне на границе с Францией, и при этом – в четверти часа езды от моей редакции. Посетителей мало – это либо водители-дальнобойщики, либо рабочие с каменоломни, расположенной невдалеке.

Я здесь – единственная женщина, если не считать чрезмерно накрашенной хозяйки, которая ходит меж столиков и пошучивает с клиентами.

– С тех пор как ты опять возникла в моей жизни, он стала сущим адом. С того дня, когда ты пришла в мой кабинет брать у меня интервью и мы…

«Мы» – это чересчур сильно сказано. Я сделала ему минет. А он мне – ничего не сделал."

"– Я не могу сказать, что несчастен, но одиночество мое все глубже, хоть никто об этом не знает. Даже когда я сижу с друзьями, когда обстановка располагает, а пьется так вкусно, и беседа клеится, и я улыбаюсь, то вдруг ловлю себя на том, что разговор скользит мимо и я не улавливаю его суть. Обычно я ссылаюсь на важную встречу и ухожу. И я знаю, чего мне не хватает. Тебя.

Настал час отмщенья. А тебе не кажется, что тебе нужен семейный психолог?

– Кажется. Но на консультацию надо идти вместе с Марианной, а подвигнуть ее на это я не могу. Она считает, что философией можно объяснить все. Она заметила, конечно, что я переменился, но объясняет это выборами.

Кубинец был прав, когда говорил, что некоторые вещи следует доводить до конца. Вот только что сию минуту Якоб спас свою жену от серьезной уголовной статьи за распространение наркотиков.

– Круг моих обязанностей расширился, а я еще не освоился с этим. Марианна считает, что скоро привыкну. А ты?

Что «я»? Что именно его интересует?

Мои попытки сопротивляться провалились в тот самый миг, как я увидела Якоба – он сидел один, за угловым столиком со стаканом «кампари-сода» в руке, с улыбкой на губах, которая стала шире, когда он заметил меня в дверях кафе. Мы с ним снова стали подростками, только теперь можем заказывать спиртное на законных основаниях. Я сжимаю его руки и чувствую, что они ледяные – от холода или от страха?

Я – хорошо. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся пораньше – сейчас стало рано темнеть. Он соглашается, целует меня в губы, стараясь, чтобы этого не заметили окружающие.

– Для меня, знаешь… хуже нет этих чудных солнечных осенних дней… Отдергиваю штору на окне в своем кабинете и вижу прохожих на улице… Парочки идут, взявшись за руки, и не заботятся о последствиях.