Адаптация к взрослой жизни

Вера беззвучно шевелила губами во сне, а я любовался ее лицом и размышлял, люблю я ее на самом деле или нет. Поэма была написана для другой девушки, а теперь я просто подгонял текст под ситуацию. Но даже в первом варианте героиня была больше похожа на Веру, чем на мою одноклассницу. Я не мог найти этому внятного объяснения. Слова о любви я тоже говорил совсем не Вере и не Веру убеждал в своей любви. Всё это казалось мне странной и запутанной игрой, которая должна была вот-вот закончиться, но, как всегда бывает, в последнем ящике оказывалась спасительная дополнительная жизнь, и игра продолжалась. Я долго ворочался между Верой и Настей, в голову лезли всё более странные мысли, никак не давая заснуть.

Утром Вероника Сергеевна с усмешкой взяла у меня рукопись и, пролистнув, произнесла:

– Надо же, и правда поэма. Я почитаю пока, вдруг ты творил под псевдонимом Мандельштам, а вы приходите вместе на обеденном перерыве, и тогда поговорим.

– Хорошо, – кивнул я – мы придем.

Перед обедом Вера сама нашла меня и спросила:

– Ну что, как прошло?

– Не знаю еще, взяла почитать, сказала вместе прийти перед обедом, – ответил я. – Как раз тебя хотел найти.

– Ну так пошли. – Вера дернула меня за руку. – Чего ждать?

Мы нашли Веронику Сергеевну в преподавательской, где она задумчиво сидела за столом и смотрела в окно на заснеженный парк. Когда мы подошли, она повернулась к нам и сказала:

– Пришли, значит. Вера, пойдем в аудиторию. А ты… – она сделала неловкую паузу. – А как тебя зовут?

– Ярослав.

– Ярослав, подожди, пожалуйста, в коридоре.

Ждать пришлось почти весь перерыв. Сначала я слонялся по коридору, а потом отошел и встал рядом с главной лестницей, чтобы, узнав результат, сразу поспешить сдавать следующий зачет. Вера появилась за пять минут до звонка и буквально пролетела расстояние от аудитории до лестницы. Ни слова не говоря, она резко обняла меня и обожгла долгим поцелуем. Это кинематографичное действо продолжалось добрых минуты три, на нас уже стали обращать внимание спешащие по лестнице люди, а Вера всё никак не хотела меня отпускать. Наконец она отпрянула и сказала:"

"– Поставила. Сказала сделать на кафедру плакат с разновидностями райских птиц, но это можно и после Нового года, главное – до экзамена. А еще велела мне тебя беречь, хранить и лелеять. Ты у нас – гений, оказывается. Сказала, что даже заплакала, когда прочитала. В общем, мне надо выйти за тебя замуж, холить и сдувать пылинки, потому что настоящая любовь – большая редкость.

– Да какой гений, это Настина заслуга, она придумала слезливый конец.

– Но написал-то ты, – возразила Вера.

– Да, но написал плохо. В конце ритм и размер теряются, и рифмы глагольные почти все.

– Зато написано при помощи настоящей любви, – сказала Вера и взяла меня под локоть. – Пошли.