Адаптация

Честно говоря, больше похоже, что он собирается на кого-то охотиться, в прямом смысле этого слова, то есть догнать, придушить и съесть.

И всё равно – мои инстинкты твердили, что он думает совсем о другом.

Потом мне, как это ни пошло звучит, захотелось застонать, закричать, сделать хоть что-нибудь, чтобы он или решился, или не дразнил меня своим видом! Это свинство, между прочим. Я никогда себе не позволяла никого дразнить, если не собиралась знакомиться ближе. Я всегда была честна, даже в ущерб себе. И как же карма? Почему она оборачивается против меня? Почему он смотрит так, будто единственное, чего хочет, это прижать меня к земле своим телом – и при этом ничего не делает?

- Парфен, - наконец, выдавила я и сама услышала в своём голосе укор вселенской скорби. Ну как так можно?

Он мгновенно отпрыгнул в сторону, а потом резко поднялся на ноги. Его грудь высоко поднималась, и теперь он смотрел на меня по-другому, вполне трезвым взглядом. Фиолетовые мазки света подтвердили, что его мышцы полностью расслабились.

Очнулся.

Стало досадно, и я даже немного разозлилась.

- Что ты делаешь? – спросила я.

Просто поразительно, каким разочарованием меня окатило, когда стало понятно, что Парфен не собирается ко мне прикасаться, теперь уж точно.

Не знаю, когда он вернулся с купания, но на нем была новая футболка, отличающаяся от старой только отсутствием дырок, и, видимо, новые перчатки, которые он уже отряхивал от мусора, приставшего во время, пока он упирался руками в землю прямо возле моего тела.

- Извини, - шёпотом сказал он.

- За что?

Знаю я, за что! А слабо признаться?

Ага, а теперь будем делать вид, что не расслышали вопроса. Парфен молча ушёл к своему мешку, устроился в нём, повернулся ко мне спиной и собрался спать.

Не помню ни одного момента из своих прошлых туристических ночёвок, когда бы мне хотелось забраться в чужой спальный мешок. А сейчас хотелось, так сильно, что меня даже потряхивало. Вот как это выглядело бы со стороны: если сбросить свой мешок и быстро пробежать разделяющие нас три метра, а потом, пока он не успел отреагировать, откинуть край его мешка и забраться внутрь, вплотную, так близко, чтобы прижаться грудью к его груди, и отталкивать меня или отстраняться самому будет просто некуда, поэтому его руки сразу же смирятся с текущим положением дел и вместо этого сожмут меня, поднимут мою футболку и проведут по спине, и скользнут ниже…

Ой, это я так восторженно вздыхаю? Палево какое…

Он не пошевелился.

Надо спать. Я почти силой заставила себя отвернуться. Всё будет хорошо, обязательно будет, вот уже завтрашней ночью, третей по счёту, он не сможет от меня отойти. Непонятно откуда, но я знаю это совершено точно. Остается только потерпеть.