Ада, или Отрада

Стоявшая перед коляской Бланш, в длинной серой юбке и соломенной шляпке, с дешевым, выкрашенным под красное дерево чемоданом, крест-накрест перетянутым для надежности шпагатом, выглядела в точности как уезжающая в школу молодая учительница из фильма о Диком Западе. Она сказала, что сядет на козлы рядом с русским кучером, но Ван посадил ее в calèche.

Проезжали вдоль волнистых пшеничных нив, испещренных конфетти маков и васильков. Всю дорогу она говорила о молодой барыне и двух ее последних любовниках – низким мелодичным голосом, будто в трансе, будто вступив en rapport с духом мертвого менестреля. Не далее как на днях, за теми густыми елями, смотрите, там, справа от вас (но он не посмотрел – молча покачивался, положив обе руки на набалдашник трости), она и ее сестра Маделон, попивая винцо, наблюдали, как Monsieur le Comte ублажался молодой леди на мураве, наваливался на нее, урча, как медведь, – как он наваливался – много, много раз! – на мою Маделон, которая сказала, что ей, Бланш, следует предупредить Вана (ведь она немного ревнивая), а еще сказала (ведь сердце у нее доброе), что лучше обождать с этим, до того дня, как «Мальбрук» s’en va t’en guerre, иначе они станут драться – он все утро палил из пистолета в пугало, и вот почему она так долго ждала, а руководила ею Маделон. Она все продолжала так бормотать, пока они не достигли Турбьера: два ряда сельских домов и черная церквушка с витражами. Ван помог ей сойти. Младшая из трех сестер, очаровательная девочка с каштановыми кудрями, порочными глазами и прыгающими грудками (где-то он ее видел? – недавно, но где?), унесла чемодан и птичью клетку Бланш в бедную хижину, увитую до самой крыши розами, но в остальном невыразимо мрачную. Он поцеловал смущенную ручку Сандрильоны и снова занял свое место в коляске, прочистив горло и поддернув штаны перед тем, как скрестить ноги. Чванный Ван Вин.

«Экспресс не останавливается в Торфянке, не так ли, Трофим?»

«Проедем еще пять верст через болото, – ответил кучер, – ближайшая станция – Волосянка».

Его вульгарное русское название для Мейденхэир; полустанок; поезд, должно быть, переполнен.

Мейденхэир. Болван! Старину Перси могли бы уже похоронить! Мейденхэир. Названный так по огромному китайскому дереву, раскинувшему ветви в конце платформы. Спутали, что ли, с названием папоротника венерин волос? В романе Толстого она дошла до края платформы. Первое применение внутреннего монолога, позднее использованного французом и ирландцем. N’est vert, n’est vert, n’est vert. L’arbre aux quarante écus d’or, по крайней мере, осенью. Никогда, никогда не услышать мне больше, как понижается ее «ботанический» голос на слове biloba, «прости, моя латынь вся на виду». Гинкго, гингко, никог, инког.