Ад & Рай

– Далее, позавчера прибыли десять немецких солдат из Афганистана, – по-канцелярски перечисляла рыженькая. – Теракт смертника…

«Вот это как раз неплохая идея, – усмехнулся Шеф. – По крайней мере, когда Стефани Майер попадет в Ад, не надо будет ничего изобретать – просто поселим авторшу в квартал сварщиков. Её будут каждый день растирать в кашу со словами: „Ну обрати же меня в вампира, я так тебя люблю!“

– Тут еще жалоба от барона Леопольда фон Захер-Мазоха, – маркетолог хрустнула листом, покрытым порыжевшими строчками, – письмо было написано кровью. – Скандалит: дескать, недостаточно мучают. Ни щипцов, ни колючей проволоки, ни банальных плеток. По-моему, человек уже в шоке.

Шеф взял листок, аккуратно сложил в несколько раз и порвал в клочки.

– Мужик обнаглел, – вынес он резюме. – Его специально не мучают, барон ловит кайф от боли – термин «мазохизм» слышала? Ах, ну да, ты скорее слышала термин «эпиляция». Если фон Мазох желает мучиться в экстазе, ему надо в Рай попасть и там просить щипцов. Жалобы не принимаются.

Шеф подскочил так, что едва не ударился о потолок салона.

– Что?! Все митрополиты поголовно? Всё руководство попало в Ад?!

– Мне не нравится картина, – скривился Шеф. – Это не демон, а козёл.

– Заменим, – согласился Чкалов. Он вообще мало когда возражал.

…«Сменить козла» – облизнувшись, торопливо записала маркетолог.

Глава V. Геенна огненная

…В глубине души Малинин жалел, что ослушался Калашникова и не бросил дублёнку в адском убежище № 220 – под кинотеатром «Пушкинский». Ему не верилось, что зимой где-то может быть тепло. Однако вскоре после приезда в Ерушалаим он был жестоко разочарован – как назло, тут установилась погода + 25, при отсутствии дождя. Часа три Малинин, со свойственным ему казачьим упрямством, таскал дублёнку на плечах, посещая вкупе с Калашниковым корпункт CNN и соседей покойного биолога Рюмина. Он вконец запарился, истекая влагой, как спелая груша соком. Ближе к вечеру казак поддался на уговоры и оставил верхнюю одежду в отеле Crown Plaza. Расспросы свидетелей и записи закончились только часам к восьми, изрядно уставшие, напарники брели к Львиным воротам Ерушалаима вдоль торгового ряда, где арабы продавали варёную фасоль прямо из котлов и на пределе лёгких расхваливали свой товар. Бледный брюнет со шрамом на лбу и его конопатый попутчик с рыжими вихрами не интересовали ни торговцев, ни прохожих. Со стороны старого города один за другим зажглись зелёным минареты – началась вечерняя молитва. Золотой купол мечети аль-Акса, казалось, парил в воздухе, утратив в сумерках свой фирменный блеск.

Вдохнув горячий воздух, Калашников оглянулся.