Ад & Рай

Раз уж мы застряли в пробке, я желал бы выслушать отчёт – как вводятся в действие наказания для новоприбывших грешников.

Рыженькая стряхнула слезу с накрашенной реснички. Она попала в Ад, подавившись презервативом во время одного интересного занятия. В качестве наказания её определили на работу маркетологом Шефа – хотя девушка могла произнести слово «маркетолог» только под наркозом.

Проглотив обиду, она достала из кожаного портфельчика папку.

– Вот, – протянула рыженькая Шефу фотографию. – Известный актёр.

– Аааааа, – улыбнулся Шеф. – Помню… он, кажется, Штирлица играл.

– В Аду его определили в сериал, – монотонно бубнила маркетолог. – «Сто миллионов мгновений лета». Пока что двадцать серий сняли: объект страшно недоволен. Каждый день скандалы на съёмочной площадке.

– Ничего нового, – хмыкнул Шеф. – Актёры свои звёздные роли от души ненавидят. Когда Калягин в Ад попадёт, вот будет песня – он терпеть не может «Здравствуйте, я ваша тётя!» А мы хлоп – и контракт с подписью кровью, на двести тысяч лет, надевай платьице и парик – загляденье!

Маркетолог, послюнив пальчик, перелистнула страницу.

– Лех Качиньский, президент Польши, – по слогам произнесла она фамилию. – По понедельникам – стандартное наказание. С утра до вечера пишет просьбы в Белый дом разместить американские ракеты в Польше, все письма возвращаются с резолюцией красным карандашом – «Иди на хрен!» Элитные мучения – уроки русского языка, путешествия на «машине времени» в 1912 год, когда Польша была в составе Российской империи. За последний месяц потерял десять килограммов. И это – только начало.

Шеф благосклонно кивнул, изучая коготь на пальце левой руки.

– Да, не надо ему было настаивать на посадке самолёта. Следующий?

– Майкл Джексон, – сухо проинформировала рыженькая. – Поместили в особый мир, где нет детей, кислородных камер, арабских шейхов и денег.

– Армия Северной Кореи, что ли? – удивился Шеф.

– Нет-нет-нет, – замотала головой рыженькая. – Специально под него район создали. Проект забабахали – кучу специалистов из Голливуда привлекли для проработки декораций. А оказалось – всё зря. Ничего не помогает… он не может так существовать, сразу теряет сознание. Детей в Аду взять неоткуда, поэтому даже не знаю, что нам делать… Джексон так и будет в летаргии.

– Проще простого, – пожал плечами Шеф. – Берите пигмея, гримируйте под мальчика. Джексон очухается, и мы его быстренько переместим. Но наказание не удалось. Даю задание – срочно придумать новое.

Маркетолог сделала отметку в «айблине». Лимузин Шефа начал медленно двигаться, как мёд по стеклу, вызвав восторг шофера. Шоссе отреагировало тоскливым – «уууууу»: год назад в Аду запретили сигналы.