Ад под ключ

Это навсегда, — и коснулась его губ своими ледяными губами. На улице в это утро было морозно."

"Алиса сегодня выглядела старше своих лет, ее лицо словно подсохло, ушла округлость щек, заострился подбородок. Глаза запали, эти знаменитые сажинские глаза цвета грозовых туч над перевалом. Строгая, прямая, в длинном черном платье с глухим воротом и черным платком на голове, она крепко держала за руку насупленного Димку. Тот плохо понимал, что происходит и почему папа лежит в деревянном ящике, весь в цветах и с таким странным лицом. Не улыбается, не шутит, как обычно, и кожа у него сине-белая, как будто он в маске. Но Алиса была непреклонна: Димка должен поехать на кладбище.

«Отцу хочет сделать больнее», — невольно подумал Алексей. Война между Сажиным и Алисой, похоже, уже началась.

Потом были поминки. Народу пришло много, чуть ли не вся «БуЗа». Бойцы пили мало, хотя говорили о погибшем командире охотно, будто и впрямь языки им развязало спиртное. Вспоминали, какой Дым был надежный, никогда не кичился своей должностью, не использовал родственные связи. В дурь не пер, говорил всегда по делу, нагрузки выносил на равных со всеми.

Алексей сидел рядом с Алисой, которая по-прежнему воздерживалась от надгробных речей. Ее мать была далеко, а отец и стал причиной смерти любимого мужчины. Близких подруг у Алисы не оказалось, вот Алексей и принял на себя вполне добровольно эту миссию: стать Алисиной жилеткой. Женщине необходимо выговориться, но так, чтобы это потом не обернулось против нее. В горе люди уязвимы.

Поэтому Алексей закрыл своей спиной Алису Дымову от остальных гостей. Сажин сидел на другом конце стола между дюжими мужиками в штатском из своей личной охраны.

— Я словно потерялась, Алексей… Алексеевич, — вздрагивала Алиса в беззвучных рыданиях. — Не знаю, что мне теперь делать…

— Можно просто Алексей. На вот, выпей, — он подвинул к Алисе рюмку водки. — Не чокаясь. И не стесняйся: тебе сейчас компания не нужна. Выпей одна, все поймут.

— Так и спиться можно, — Алиса все же выпила. Даже не поморщилась и не закусила. Как воду. — Все равно не помогает. Может, мне к врачу сходить? Я все время себя корю: я так мало его любила. Я же не успела ему об этом сказать! Помните годовщину нашей свадьбы? Когда у вас в «БуЗе» убили этого… как там его?

— Хана, — подсказал он.

— Хана, — эхом повторила Алиса. — И Леня не приехал в ресторан, где я его ждала. Как я тогда на него накричала! Сказала, что он гад, эгоист, сволочь последняя…

— А я сказал, что у вас будет и десятая годовщина, и двадцатая, — он невольно потянулся к бутылке водки. — Кто ж знал?

— Кто ж знал? — Алиса словно и впрямь стала его эхом. — Я ведь считала Дыма бесхарактерным. Раз он так легко мне подчинился.

— Это была любовь, — он слегка захмелел.