Ад под ключ

Господи, какая же я была дура! Вот уж поистине: имея, не храним, потерявши, плачем! Леня любил меня, а я… Я им пользовалась. Все было обставлено так, будто я до него снизошла. Да он был достоин десятка таких Алис, богатых папенькиных дочек! Настоящий мужчина, каких сейчас поискать. Почему умирают лучшие, папа? Почему ты жив? Значит, ты уже не лучший?

Сажин не нашел, что ответить. Сегодня он с ног до головы был в черном. Черный костюм, черные брюки, черные ботинки. Даже рубашка черная. Глубокий траур. Или до Дмитрия Александровича наконец дошло? Такими темпами он может отнести на кладбище всю свою семью. Алексей с самого начала был против этой авантюры. Теперь ему приходится хоронить друга. Дым был классным мужиком и другом надежным. Жалко — это не то слово. Вот ведь, всякая сволочь живет, а над Ленькой сейчас колдует патологоанатом, пытаясь навести марафет. Скрыть дырки от пуль, потому что автоматная очередь прошила Дыма от левого плеча вниз, до пупка. И надо все это безобразие прикрыть.

— Венков сколько будете заказывать от семьи? — владелица элитного ритуального агентства нацелила острый алый ноготь, похожий на стилет, в айфон."

"Сажин не выдержал и повернулся к ней спиной. У стола «наложницы Аида» остались Алексей с Алисой. Он уже заметил: в Сажине будто что-то сломалось. Там, во дворе дома, пока он стоял на коленях на голой промороженной земле перед коченеющим Леней. Вот так и ломают лидеров. Теперь Дмитрий Александрович даже венок для мертвого зятя не в состоянии заказать, молча стоит, отвернувшись к окну с опущенными плечами. Такое ощущение, что сам готовится лечь в гроб. Алексей всерьез забеспокоился.

…Дарье Витальевне позвонила Алиса. Семья развалилась, и Сажин уже ничего не мог с этим поделать. Его презирала дочь, для которой он всю жизнь был кумиром.

В свете последних событий Дмитрий Александрович не мог допустить, чтобы жена и сын приехали в Москву на похороны Лени Дымова. Даша с Сашкой могли стать заложниками. «БуЗа» еще жива, и с ней попытаются покончить. Поэтому Сажин набрался мужества и позвонил жене. Он был готов к упрекам, и Даша, в отличие от дочери, не смолчала.

— Доволен? — зло спросила она. — Всех врагов победил? Цена тебя устраивает?

— Давай, добивай, — устало сказал он. — И без того тошно.

— А надо было вовремя остановиться! — Дашин голос зазвенел. — Я сколько раз тебя просила? Приехала, унижалась. Даже спала с тобой, надеясь тебя смягчить. Хотела, чтобы мой муж оценил тихое семейное счастье и закончил бы свою войну, пока все еще живы. Ты наплевал на всех. Твои амбиции сожрали тебя, Сажин. Я знать тебя больше не хочу! Ты сделал мою дочь несчастной! Ты внука моего осиротил! Почему ты не уехал вместе со мной и сыном?! Тебя ведь отпускали!

— Я не знал, что так будет, — глухо сказал он.