Ад

Что делать? К кому кидаться за помощью? Позвонить в милицию? Но Родик много раз ей рассказывал, что в последние год-два появились новые разновидности преступлений, в том числе и похищение людей, с которыми милиция пока бороться не умеет, и все действия правоохранительных органов оканчиваются полным провалом. Более того, он поведал ей о двух случаях, один из которых произошел в Иркутске, а другой — здесь, в Москве, когда непрофессионализм милиционеров привел к гибели похищенных. А вдруг, если она обратится сейчас в милицию, ей попадутся такие же непрофессионалы и она больше не увидит Колю живым? При мысли об этом у Любы оборвалось сердце и закружилась голова. Как плохо, что Родика нет рядом, он бы знал, что делать. Но позвонить ему невозможно. А даже если бы и было возможно, что он смог бы сделать оттуда, из Мадрида? Ни позвонить, кому следует, ни держать руку на пульсе. Нет, придется, видно, разбираться самой, без помощи мужа и милиции.

Она постаралась успокоиться, выпила сердечные капли, подождала, пока пульс хоть немного выровняется, и позвонила Андрею Бегорскому. Люба понимала, что звонить в час ночи в семейный дом, где растет маленькая дочка, неприлично, но у нее не было выбора. Андрей — единственный, кто может помочь хотя бы советом."

"— Ты права, Любаня, — ответил Бегорский, выслушав не особенно связный рассказ Любы. — На милицию надежды нет. Надо платить. Я дам деньги.

— Ты с ума сошел! Мы не сможем отдать никогда! Это для нас непосильная сумма.

— Не сможете — значит, не сможете. Сейчас надо думать не об этом, а о том, чтобы спасти парня. Кто знает, в лапы к каким отморозкам он попал. А вдруг его там мучают? Вдруг, если ты не принесешь деньги утром, ему начнут пальцы или уши отрезать? Может быть, они сумасшедшие или садисты. Нет, Любаня, даже и не думай. Если бы Родька был здесь, он бы точно знал, кому из его коллег можно доверять, кто не напортачит и вытащит Кольку, а поскольку Родьки нет, то самое умное, что мы с тобой можем сделать, это согласиться на их условия. Я сейчас возьму деньги и приеду к тебе, мы дождемся их звонка утром и поедем вместе.

— Ну что ты, Андрюша…

— Не спорь, — твердо сказал он. — Ты все равно не сделаешь так, как надо. Я должен быть рядом.

Через час Андрей был в квартире Романовых. Если, переступив порог, он едва узнал Любу, посеревшую и осунувшуюся от страха, то глядя на нее на рассвете, он понимал, что видит перед собой совершенно другого человека, в котором от прежней Любы не осталось вообще ничего. Перед ним сидела старуха с падающими на лоб седыми прядями, опущенными плечами и с потухшим взглядом.

— Может быть, Коли уже нет в живых, — едва шевеля губами, произнесла она. — В девять часов они позвонят, потребуют деньги, а он уже мертвый. Андрюша, я не знаю, как это пережить.