Ад

Сперва Родислав нервничал и продолжал чувствовать себя виноватым за то, что его внебрачный сын живет с ними и Любе приходится за ним ухаживать, но как только он понял, что Люба дорожит мальчиком, что он ей не в тягость, что, наоборот, она не хочет с ним расставаться, последние жалкие остатки вины растаяли. Собственно, с этого самого момента он и начал превращаться в барина, в типичного «нового русского», который стремится иметь все самое лучшее и дорогое, все то, что можно выставлять на всеобщее обозрение и ловить одобрительные и завистливые взгляды. Ему хотелось иметь хорошо выглядящую и дорого одетую жену, дорогой автомобиль, дорогую одежду и, разумеется, дорогой дом. Если в те далекие времена, когда он работал в Штабе МВД, Родислав радовался тому, что ему во время проверок предлагают все самое лучшее — номера в гостиницах, еду в ресторанах, отдых в охотничьих домиках или в закрытых пансионатах, то теперь он хотел все это, самое лучшее, иметь за собственные деньги, которые он сам заработал.

Люба терпела его новые замашки, а вот Тамара ничего терпеть не собиралась, и Родислав стал избегать ее. Надо было что-то придумать, чтобы завтрашние посиделки обошлись без него."

"— Я, наверное, приду поздно, я сейчас вспомнил, что собирался съездить…

Он объяснял, какие запланировал дела на завтрашний вечер, а сам исподтишка наблюдал за Любой: верит или нет? По ее лицу ничего не было понятно, она слушала, как обычно, внимательно, не сводя с мужа глаз, кивала и ничего не отвечала. Впрочем, какая ему разница, верит ли ему жена? Главное — он завтра не будет сидеть с Тамарой за одним столом, он так решил, он так хочет. А остальное не имеет значения.

* * *— Ну что ж, чего-то подобного я и ожидал, — грустно пробормотал Камень. — Все логично. Если чувство вины преследует человека слишком долго, то потом оборачивается своей противоположностью.

— Почему? — спросил Ворон.

— Да потому, дорогой мой, что чувство вины давит на человека, как гнет, а как только гнет убирают, так моментально начинает вылезать всякая пакость, которая копилась и вызревала многие годы, а выхода не имела. Вот теперь она и вырвалась на волю. Жаль, жаль, ведь такой славный был парень в детстве и юности, а во что превратился!

— И Любочку мою тоже жалко, — встрял Ворон. — Ведь ей, бедняжечке, все это безобразие приходится терпеть.

Камень собрался было разразиться длинной тирадой на тему о том, что никто не велит Любе терпеть, что это ее собственный выбор и она в любой момент может этот выбор изменить и принять какое-нибудь другое решение, но вдруг вспомнил про себя, Ворона и Змея. Отношения сложились так давно, что изменить их будет трудно.