Ад

— Мамуля, не беспокойся, я буду со всеми. Спасибо, что не скандалишь и не отговариваешь. Завтра мы все вместе соберемся, а послезавтра я перееду. Ты сама поговоришь с папой? Или мне ему сказать?

Любе очень хотелось ответить: «Поговори с ним сама. Сама ему все объясни, и пусть он тебе выскажет все, что думает, и пусть кричит, ругается, уговаривает. Прими хоть раз удар на себя». Но она понимала, что дочь ждет от нее помощи и поддержки. Нельзя отталкивать человека, который тебе доверился.

— Конечно, я скажу папе, — пообещала Люба. — Он расстроится, но я постараюсь найти слова, чтобы убедить его.

Родислав, услышав новость, остолбенел.

— Что значит — она уходит? Почему? Ей что, плохо с нами? Накормлена, ухожена, чего ей еще? Мы ей ничего не запрещаем, ни в чем не ограничиваем, покупаем все, что попросит, даем деньги, сколько нужно. Чем она недовольна?

— Родинька, Леля — взрослая женщина, ей тридцать лет, даже уже почти тридцать один, она имеет право жить так, как считает нужным, — убеждала его Люба. — Она не простила нам с тобой истории с Лизой и ее детьми. И на это она тоже имеет право.

— Да кто она такая, чтобы нас с тобой судить? — возмущался он. — История с Лизой ее никаким боком не касается. Она что, была чего-то лишена из-за Лизиных детей? У нее что-то отняли? Ей чего-то не хватало? Да у нее все было: и книги самые редкие, и одежда самая лучшая, и самый сладкий кусок ей в тарелку клали. Ее всегда любили, баловали и оберегали. А теперь, выходит, мы с тобой во всем этом виноваты, что ли?

— Ей не хватало искренности, — грустно объясняла Люба. — Мы с тобой все время лгали, ложь висела повсюду в нашем доме, словно паутина, мы ею дышали, мы ели ее вместе с пищей, мы в ней жили, понимаешь? А Лелька — она же тонкая, интуитивная, она это чувствовала, но поскольку ничего не знала, то и не могла понять, в чем дело. Она чувствовала нашу с тобой неискренность. А уж когда мы в открытую стали обманывать папу насчет Коли, ей стало совсем тяжко. Родинька, постарайся ее понять. Не сердись на нее.

— Я? Я должен ее понять? — продолжал кипеть Родислав. — А нас с тобой она понять не хочет? Или она даже не пыталась?

— Понимать или не понимать — это вопрос доброй воли. Леля эту добрую волю проявить не хочет. Или не может. Но мы-то с тобой старше и мудрее, давай же ее проявим. Давай отнесемся к девочке с пониманием.

В конце концов Люба уговорила мужа принять ситуацию и не устраивать дочери скандала.

На следующий день собрались гости, Тамара привезла на своей машине Николая Дмитриевича, приехали Лариса и Василий с детьми. И Юля тоже пришла. Впрочем, летние каникулы в инстиуте еще не закончились, и она приходила каждый день прямо с утра и уходила только вечером.