Ад

С тех пор она смотрела этот фильм раз двадцать, она болела Кириллом Тарновичем, она вырезала из журналов его фотографии и наклеивала на стенку вокруг своей кровати. Потом, с годами, на место этих фотографий пришли другие, с известными певцами, а те снимки Даша сняла со стены и аккуратно сложила в папку и спрятала среди старых тетрадок. Но как же он изменился! Постарел, поседел… Немудрено, что она его сразу не узнала. Сколько ему сейчас лет? Должно быть, за сорок. И вот он здесь, в ее квартире, стоит совсем рядом, разговаривает с ней, курит и, кажется, совсем не торопится уходить. Есть же в жизни счастье! Как хорошо, что подружка не пришла раньше и Даша не успела убежать на дискотеку до того, как Кирилл привел мать.

— Вы — Кирилл Тарнович? — робко спросила она.

— Совершенно верно, — он улыбнулся снова, на этот раз широко, открыто и так солнечно, что Даше показалось — за окном не вечер, а белый день. И не холодный весенний, а жаркий, летний. — Приятно, что ты меня узнала. Меня теперь редко узнают, времена всесоюзной славы давно прошли.

— Да что вы, — заторопилась Даша, — как же я могла вас не узнать, я была влюблена в вас, когда была еще девчонкой, вы были моим кумиром. Я даже фотографии ваши собирала и на стенку наклеивала. А мама ужасно ругалась и велела их снять.

— А ты?

— А я сопротивлялась и говорила, что вырасту и выйду за вас замуж. Правда, смешно?

— Смешно, — согласился он. — Сколько тебе лет, Даша?

— В июле будет двадцать три. А вам?

— Ну, мне намного больше, — усмехнулся Кирилл. — Уже сорок семь. Я так понял, что у Лизы есть еще ребенок? Она все время бормотала о детях.

— Да, у меня есть еще брат, младший, Дениска, ему семнадцать. Он инвалид.

— А что с ним? Что-то серьезное?

— Он не ходит. У него в детстве был полиомиелит.

— А ваш отец? Он как-нибудь помогает вам? Или у вас разные отцы?

— А вам-то что? — внезапно окрысилась Даша. — Чего вы в душу лезете?

— Прости, — Кирилл примирительно улыбнулся. — Это действительно не мое дело. Просто я пытаюсь понять, что так достало твою маму, что она решила свести счеты с жизнью. Впрочем, это тоже не мое дело.

Он сделал движение, чтобы встать, и Даша вдруг испугалась, что он сейчас уйдет — и она никогда больше его не увидит. Ей отчего-то не хотелось, чтобы он уходил. И она рассказала ему об отце, которого упорно называла дядей Родиком, о том, что он много лет встречался с матерью, но так и не развелся, о беспробудном пьянстве Лизы, о ее часто меняющихся мужчинах, имен которых порой не знала даже сама Лиза, о зловредной бабке, которая отказалась остаться с ними и помочь, когда заболел маленький Дениска. Кирилл слушал внимательно и сочувственно.

— Позови своего брата сюда, — попросил он.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить с вами обоими.

Это Даше не понравилось.