Он её ад

Он точно учитель литературы — голос у него был четко поставленный, красивый. С таким бы в театре выступать.

Несмотря на то, что села я на самый край, диван все равно был слишком маленьким для двоих. Я практически касалась бедром учителя, и от этого мне захотелось все же продолжить уборку, чтобы не смущаться самой и не смущать его.

— Будешь кофе? — внезапно услышала я и передо мной возник бумажный стаканчик. Его держали пальцы с аккуратными ногтями. — Я взял себе, но что-то расхотелось.

— Чего неудобного? Я к нему не притронулся. Пей.

— Спасибо большое. — я совершенно смутилась и, забрав кофе, отпила глоток. — Очень вкусно.

— Тогда пей. Заставили дежурить в наказание?

— Угу. — кивнула я, чувствуя, как тепло от кофе согревает меня.

— И что ты натворил?

— Сбежал из колледжа. У меня сестра в больнице, хотел ее навестить. — пожала я плечом, в очередной раз произнося эту ложь.

— Понятно. Семья — это важно, но нарушать порядок не стоит. Если бы тебя отчислили из-за этого, то она переживала бы. Ты вернулся только что?

— Да, буквально пару часов назад. Я так больше не буду.

— Автобусы сюда еще не ходят. Хотя, машины, с трудом, но пробираются. — похоже, учителю было скучно и он решил поддерживать со мной разговор. — Тебя кто-то подкинул?

— Да нет, я сам. Пешком.

— Поразительно. Коен, это было очень опасно. Ты мог бы заблудиться и замерзнуть. — произнес учитель, а я дернулась из-за того, что он назвал меня по имени.

Он что, знал Коена? Но по литературе у него был другой преподаватель. Надо быть осторожнее, чтобы он не понял, что я Грейс.

— Ну, я… — в горле у меня запершило от того, как я попыталась снова изобразить голос парня.

— Ты поступил очень неразумно. Надо держать отчет за свои поступки. — я внезапно увидела, как рука учителя кладет телефон мне на колени, и удивленно уставилась на него. — Держи.

— Просто посмотри, что бывает, когда поступаешь так глупо.

— Да ладно, я уже понял, что это было глупо… — пробормотала я. Я уже жалела, что села с этим учителем, потому что, похоже, он сейчас намеревался вправлять мне мозги. И что он хотел мне показать в телефоне? Статью о замерзших зимой людях? Но я не хотела смотреть на них, и вообще, голова была занята другими мыслями. Все же я со вздохом разблокировала экран телефона, понимая, что уйти будет невежливо. — Я знаю, что… Что?…

На экране телефона была открыта фотография, где Ливен в каком-то помещении сидел без сознания, привязанный к стулу, а по его лицу стекала алая жидкость, частично скрывая ужасные гематомы. Одна его рука была неестественно вывернута, как и пальцы на ней.

Кровь отлила от лица, и стало невыносимо холодно. Пульс настолько сильно загрохотал в ушах, что заглушил все окружающие звуки.